Захожу в дом и, стараясь не шуметь, опускаю ключи на этажерку. Свет нигде не горит, голосов не слышно. Ну еще бы, время-то позднее. Наверняка, родители уже десятый сон видят.

Наслаждаясь тишиной, полумраком и одиночествам, медленно бреду по просторному холлу. Захожу в гостиную и сажусь на диван. Несмотря на то, что на дворе глубокая ночь, спать не хочется. Хочется рефлексировать. Прокручивать в голове сегодняшний вечер и анализировать причинно-следственные связи.

Почему все так запутано? Никита, я, Тимур, смерть его мамы, чересчур скорый брак наших родителей… Я чувствую, что эти вещи связаны. Они наслаиваются друг на друга, образуя клубок конфликтов и проблем. Наверное, если бы мама с Анваром Эльдаровичем повременили со свадьбой, мои отношения с Тимуром были бы лучше. Он бы не стремился во что бы то ни стало втоптать меня в грязь. Да Никиту наша семейная драма обошла бы стороной.

Вздыхаю и, поддавшись сиюминутному порыву, подхожу к большому застекленному шкафу, в котором хранятся изящные мраморные статуэтки, фарфоровая посуда, и, самое главное, старые фотоальбомы. Я давно хотела их полистать, но все как-то духу не хватало. Однако сейчас под покровом ночи во мне просыпается решимость. Что такого, если я просто посмотрю? Будь фотографии чем-то конфиденциальным, то, наверное, хранились бы под замком.

Осторожно извлекаю наружу массивную кипу альбомов и перетаскиваю их на диван. Видно, что некоторые из них совсем старые, поэтому я действую очень бережно. Боюсь ненароком повредить чужую память.

Открываю первый попавшийся альбом, и дыхание обрывается. Передо мной детские снимки Тимура. В том, что это именно он, я нисколько не сомневаюсь. Во-первых, взгляд карих глаз ни с чем не спутать. Во-вторых, рядом с фотографиями подписи, сделанные от руки: «Тимуру два года. В гостях у бабушки», «Тимурик помогает папе рыбачить», «Тимур впервые пробует гранат».

С жадным любопытством рассматриваю снимки. При этом у меня такое чувство, будто я заглянула за темную ширму и увидела то, что совсем не предназначалось для моих глаз. Эти кусочки прошлого, заботливо собранные и подписанные, красноречиво говорят о том, что до нашего появления здесь, в доме Алаевых, кипела совсем другая жизнь. Тут жила другая женщина, которая воспитывала сына, увлекалась цветоводством и ласково величала своего мужа Анвариком.

А теперь от нее остались только потрепанные временем фотографии. Если задуматься, странно, что у нас за общим столом никогда не заходит речь об Авроре Карловне. Будто ее никогда и не было. Наверное, Тимура это ранит. Меня бы на его месте точно ранило…"

"Перелистываю очередную страницу и вдруг натыкаюсь на карточку, которая, в отличие от других, не воткнута в специальный отсек для фотографий.