"

"– Ваша честь! Ваша честь! – завопил не своим голосом прокурор. – Неужели вы не понимаете, что это еще один трюк, мастером которых является Перри Мейсон? На этот раз его клиента уличили в убийстве первой степени, вот он и не знает, что бы еще придумать, только бы не подмочить свою репутацию. Заранее предупреждаю, что я сделаю все, чтобы его клиент получил самую суровую меру наказания.

Мейсон указал на человека, стоявшего у барьера.

– Вот мой клиент, Джон Джефферсон. Мне был выплачен соответствующий задаток, чтобы я представлял его на процессе. Теперь я обязан доказать, что его судили в его отсутствие. Поднимитесь на свидетельское место, мистер Джефферсон, и принесите присягу.

– Ваша честь, я возражаю! – заорал Гамильтон Бергер. – Я возражаю против такой… против такого… против… Я настаиваю, что этот обвиняемый – единственный человек, которого признает суд.

– Нет, – покачал головой судья Хартли, – до вынесения решения я должен хорошенько во всем разобраться. Суд объявляет перерыв в работе и просит представителей обеих сторон пройти на совещание. Обвиняемый тем временем должен быть отправлен в камеру…

Мейсон усмехнулся.

Высокий, очень бледный и худой человек, стоявший у барьера, повернулся и пошел к своему месту в зале. К нему подошла Мэй Иордан.

– Привет, принц Шарман, – сказала она с некоторым сомнением.

Глаза Джефферсона заблестели.

– Привет, леди Джинеза, – ответил он еще слабым голосом. – Мне сказали, что вы здесь…

– Принц… Принц Шарман!

Мейсон улыбнулся:

– Поручаю его вашим заботам, мисс Иордан.

С этими словами Мейсон прошел в кабинет судьи.

Глава 22

– Ну как? – спросил судья Хартли.

– Это был настоящий заговор, – пояснил Мейсон. – Зародился он еще в Париже, в тот самый момент, когда Вальтер Ирвинг узнал, что его отправляют в Америку помочь Джону Джефферсону организовать работу в новом отделении. В заговоре, кроме него, участвовали Марлен Шомо и Джеймс Кинсед. Не исключено, что им и удалась бы эта затея, если бы не их жадность. Возможность отнять у Векстера его камни стоимостью в сто тысяч долларов казалась им такой же реальной, но на ней они и сломали себе шею. В суде я буду представлять настоящего Джона Джефферсона, ибо именно на это меня уполномочила его фирма. Но я бы посоветовал предоставить Кинседу хорошего защитника, он, разумеется, виновен в преступлении, но в меньшей степени, чем Вальтер Ирвинг.

– Он не может претендовать на новый суд, – возмутился Бергер, – даже если то, что вы говорите, является правдой. Вы защищали его и проиграли дело.

Мейсон холодно улыбнулся:

– Вы могли бы на этом настаивать, если бы не показания Мэй Иордан о ее переписке с Джоном Джефферсоном. Она переписывалась с подлинным Джефферсоном, а не с тем человеком, который осужден за убийство.