Дикси показала, что четырнадцатого июня она работала на лифте того здания, где находится контора компании по экспорту алмазов.

– Видели ли вы Джона Джефферсона, обвиняемого по делу, четырнадцатого июня немногим позже полудня?

– Да, сэр.

– Когда именно?

– Они вместе с мистером Ирвингом примерно в десять минут первого спускались со мной в кабине лифта. Обвиняемый еще тогда сказал, что они хотят позавтракать.

– Когда они вернулись?

– Без пяти час. Я снова поднималась с ними.

– В тот день случилось что-нибудь необычное?

– Да, сэр.

– Что именно?

– В кабину лифта сели управляющий зданием и стенографистка. Управляющий попросил меня спуститься без остановок до самого низа, потому что у него срочное дело.

– Это было до или после того, как обвиняемый с Ирвингом поднялись наверх?

– После.

– Вы уверены?

– Да.

– Спустя сколько времени?

– Самое меньшее минут через пять.

– Хорошо ли вы знаете обвиняемого?

– Я несколько раз с ним разговаривала.

– Вы никогда не встречались с ним во внерабочее время?

Она опустила глаза.

– Встречалась.

– Обвиняемый ничего не говорил вам о своих взаимоотношениях с Энн Риддл, молодой женщиной, которая торгует в табачном киоске?

– Говорил. Он и его партнер устроили ее в это здание. Она для них собирает информацию, но об этом никто не догадывается. Он еще добавил, что, если я с ним буду мила, он и мне тоже чем-нибудь поможет.

– Можете приступать к допросу, – обратился Бергер к Мейсону."

"– Вы и с другими мужчинами проводите свободное время? – спросил Мейсон.

– Бывает.

– И многие из них обещают вам золотые горы, если вы будете с ними милы?

Девица захихикала:

– Вы бы поразились, если бы знали, что некоторые из них говорят!

– Наверное. У меня больше нет вопросов, мисс Дикси.

– У меня тоже все, – сказал прокурор.

Судья Хартли произнес с сомнением:

– Я знаю, что принято делать перерыв, прежде чем начать окончательное обсуждение дела, но мне хотелось бы покончить с ним побыстрее. Поэтому я предлагаю, если, конечно, нет возражений, продолжить заседание.

Мейсон сурово поджал губы и покачал головой:

– Я не возражаю, ваша честь.

– Прекрасно. Обвинитель, можете приступать к заключительному слову.

Глава 18

Речь Гамильтона Бергера, обращенная к присяжным, была недлинной, но в ней было столько искусно сформулированных нападок на обвиняемого и вместе с тем на его защитника, что их хватило бы на десять таких речей.

Перри Мейсон в своем выступлении подчеркнул тот факт, что до сих пор в деле отсутствует состав преступления, поскольку никем не доказано, что Монрой Векстер мертв.

Выслушав обе стороны, судья дал последние наставления присяжным, и они удалились в комнату для совещаний.

В ожидании решения присяжных Мейсон нетерпеливо ходил взад и вперед по комнате защиты.