Сжала свои пухлые губы, вроде как желая что-то сказать, но за секунду до передумала.

– Хорошо.

Сделала уверенный шаг назад, вынуждая меня отпустить её.

– Веди тогда.

И мы пошли.

Мои апартаменты были в самом углу всего здания, тем самым создавая необходимую для покоя уединённость.

Пока открывал входную дверь, буквально спиной ощущал стоящее позади меня женское любопытство.

– Надеюсь, Ваше Высочество, не специально прикупило здание из-за наличия здесь моего любимого ресторана.

– Нет. Это действительно совпадение.

Помню, как удивился, когда, идя на разборки с новым су-шефом, увидел своего неприступного адвоката, мирно ужинавшую с подругой.

Тогда тоже решил, что совпадение, но потом выяснил, что Берсеньева постоянный клиент моего заведения.

– Памятку про ложь помнишь? – уточнила блондинка, делая неспешный шаг внутрь моего дома.

– Помню. Склерозом не страдаю.

– Ну-ну.

Вот шею бы ей свернуть за эту издёвку в каждом жесте.

– Мирослава, не нарывайся. Я так-то тоже не каменный, если тоже амнезией не страдаешь, то помнишь, что бывает.

– Ага, – беспечно отозвалась, уделяя больше внимания интерьеру комнат.

– Вот именно. Скажи спасибо, что ты беременна, – пробурчал сквозь зубы уже больше для своего успокоения.

– Спасибо, конечно, – Мира резко тормознула, прерывая осмотр ровно посередине гостиной. – Но при чём тут твоя выдержка и моя беременность?

Она развернулась ко мне лицом, складывая руки на груди. Потемневший прямой взгляд и вопросительно изогнутая бровь ничего хорошего не предвещали.

Я молчал, не желая признаваться в своей слабости. На сегодня и так достаточно моих откровений.

– Ковальский, твоё выражение лица «я -кирпич» хреново способствует налаживанию контактов.

А во-вторых, для несведущих рассказываю – у меня всё хорошо. Те небольшие отклонения по здоровью, что были вначале беременности, прошли, но меня любимые акушеры навечно записали в группу риска, так что выдохни, пожалуйста. Я не хочу, чтобы ещё и моё окружение едва дышало при виде меня.

Она сердилась, но, как ни странно, даже не кричала.

– А в самолёте? – решая прояснить ситуацию до конца.

– Спазмы. Бывает. Надо меньше летать на такие расстояния и меньше нервничать.

Вот с последним пунктом полная задница.

Мы и сейчас стояли напротив друг друга, далёкие от умиротворения. Меня, конечно, понять можно и даже простить. Я вообще не могу находиться рядом с этой женщиной, не желая её немедленно и не меняя места. До боли в паху и удушения в груди. Это если не брать в расчет нашу любовь к спорам.

– Я услышал, – наконец-то ответил ей. – Продолжим знакомство?

Коротко взмахнул в сторону спальни.

Взгляд Мирославы спокойнее не стал. Она бурлила эмоциями, но смиренно направилась в указанном мною направлении.