Каждый раз признаваясь в особенной любви к сыну, Владислав будто стесняется, но мы поощряем в друг друге открытость чувств и эмоций.

– Понимаю. Сама после тренировки прибегаю, будто вечность его не видела.

Ковальский только посмотрел на меня, но его взгляд, полный удовольствия, говорил живописнее любых слов.

И я была довольна, больше чем когда-либо. Оказывается, если счастье и радость разделить на двоих, то их наоборот станет в два раза больше. Парадоксально, но реально.

***

Утро же смело накрыло нас насыщенностью.

Быстрые сборы, поездка, причёски, кормления и сплошная круговерть, но вот я в платье подле Амарены, от которой глаз даже мне не отвести.

Прекраснее любого ангела, при виде которого жених, кажется, вообще дар речи потерял.

Мы с Дашей молились шёпотом, чтобы смог своё «да» прошептать.

Смог. Но оказывается, в Сокольском можно было не сомневаться. Ради кольцевания своей любимой мужик был готов на луну смотаться.

И снова череда волнений, поздравлений вперемешку со слезами радости и даже моих.

Когда молодая пара шла по проходу, украшенному живыми цветами, до меня дошло, что всё.

Теперь и Ами обрела своё заслуженное счастье, и так накатило, что ни глубокое дыхание, ни ногти в ладони не помогли остановить слёзы.

Перед моим лицом взмахнули платком.

– Ягодка моя, ты меня поражаешь – ведь на собственной свадьбе ни одной слезинки, – Влад стоял за моей спиной, но, когда он там оказался, я и не заметила. – Может, тоже надо повторить вот с таким роскошным приёмом?

– Ковальский, только рискни и будешь спать в гостевой комнате.

У меня аж слёзы сразу прекратились. Не хочу.

– Ну вот и помогло, – улыбаясь, одарил мои губы практически невесомым поцелуем.

Как всегда.

Мы стояли совсем близко, нос к носу, а под моей рукой билось его сердце тяжёлыми и быстрыми ударами.

– Ты волнуешься? – спросила его.

– Рядом с тобой я всегда волнуюсь, – обнимая за талию, он сократил последние пару сантиметров между нами. – Но это приятное волнение, которое означает, что я засранец в полном ажуре.

– А где Максимка? – всколыхнуло меня понимание того, что он без сына.

– Спит в коляске с бабушкой.

Ну тут можно расслабиться. Елизавета Сергеевна и мухи в районе внука не допустит.

Надо было идти.

Вон уже и Даша призвано машет рукой, они с Русланом в обнимку тоже счастливые выдвигаются в сторону большого зала, где накрыты столы, и ждут веселья до вечера завтрашнего дня.

А мне было так хорошо и спокойно. Лёгкий поцелуй в висок и, как всегда, крепкие и надёжные объятия мужа, который не был идеальным, но был только моим. Любимым.

– Люблю тебя, – тихо призналась ему, чувствуя сейчас это чувство как никогда остро.

Влад замер и лишь его пальцы на моей талии жёстче впились в меня.

– Неожиданно, дорогая моя.