Конечно, жертвы будут – загрызу парочку нерадивых сотрудников, но сидеть один на один больше не могу. Свихнусь. Тем более Ягодка моя может вообще не вернуться.

Никогда.

От этого слова даже волосы на руках стали дыбом, а во рту словно кошки нагадили. Мерзкое слово.

Едва появился в кабинете, то попросил собрать всех ответственных за отделения на совещание. Внеплановое.

Коллеги, заходя в кабинет с улыбкой, при виде моего лица тут же теряли весь оптимизм.

Да, суки! Держитесь и дрожите, сейчас всех по считалочке буду резать, буду бить.

Секретарь застыла в дверях, сигнализируя о входящем звонке, но я уже был в предвкушении свежей крови и просто махнул рукой.

Спустя минут пятнадцать народ был всё бледнее, но мне не легчало. И где-то на пике моих угроз я услышал голос, который точно узнаю из тысячи.

Мирослава.

Дверь распахнулась, являя упрямицу собственной персоной.

Убью. Вот убью. Ей чёрным по белому в выписке обозначили: лежать и гулять вокруг дома, но уж точно не бегать по офисам с бешеным взглядом, как у неё в данный момент.

– Нам надо поговорить. Срочно! – сразу без предварительного вступления начала Берсеньева.

Народ вообще застыл, кажется, боясь даже дышать.

Я знал её достаточно хорошо, чтобы перечить, когда Мира в таком взвинченном состоянии. Она вообще редко в таком пребывает.

– Господа, давайте сделаем перерыв, а после продолжим терзание ваших душ.

Пока коллеги радостно улепётывали из кабинета, чинно приветствуя Мирославу, та стояла возле двери и нервно теребила лямку сумки. Кажется, ещё немного, и аксессуар придётся заменить.

Меня в принципе лихорадило от одного её появления после практически суточного молчания, а ещё и таким внезапным образом. Буквально силой заставлял свою задницу сидеть спокойно в кресле.

Особенно напрягало то, что Ягодка крайне нервничает и даже не скрывает этого. Это нечто новенькое в наших отношениях.

Кабинет опустел, а она не двигалась с места, изучая что-то на полу.

– Ну проходи, пожалуйста, дорогая моя. Насчёт нарушения режима, предписанного тебе врачами, поговорим позже, а сейчас хотелось бы узнать причину, из-за которой ты сорвалась из дома.

Берсеньева, соблюдая тишину, прошла к моему столу, а потом и обошла его, чтобы присесть попой на край стола буквально в нескольких сантиметрах от меня. Клубничный запах её тела тут же ударил по моим мозгам, заставляя плотнее сжать челюсти. Не сейчас.

В глаза бросились её тонкие пальцы, что сейчас мелко подрагивали, пытаясь открыть замок сумочки.

– Мирослава, твою мать, что случилось?! Ты? Ребёнок? Хватит молчать, пока я не чокнулся, – пытаясь унять панику, я прошипел проклятия сквозь зубы, при этом стараясь ровно дышать.

Перевёл взгляд с её рук на лицо. Она улыбалась.