— Благодарю, минейр Гринсби. Подарок и правда королевский.

— Довольно любезностей, — отрезал Майе и приказал ректору: — Заканчивайте. Мне к полуночи нужно быть во дворце.

Судя по спешке, с которой глава академии забрал у гостя свиток и принялся выводить слова, ему самому не терпелось избавиться от нашего общества.

В кабинете воцарилась тишина. Ее нарушали скрип пера и дыхание генерала, бившего по ушам, точно стук барабанов. Возможно, я не реагировала бы столь остро на его присутствие, если бы он не взялся за старое и не продолжил разглядывать меня. Пристально, не таясь."

"Нездоровый интерес Демона Ночи казался тревожным знаком. Я пыталась убедить себя, что Майе проявляет его ко всем новобранцам. Без толку. Волнение не утихало. Тогда я начала молиться, чтобы пытка закончилась сию же минуту. Но минейр Гринсби, точно желая продлить агонию, все писал и писал.

Лишь по истечении пяти минут он поставил жирную точку в договоре, пробежал глазами по неровным строчкам и протянул его важному гостю. Вояка несколько раз перечитал содержание документа, будто ожидал подвоха. Оставшись довольным, расписался лихим росчерком в левом углу злополучного листа, поставил перо в чернильницу и кивком указал мне на документ.

Глава безопасности мог передать его и сэкономить несколько драгоценных секунд, раз торопился. Однако предпочел сделать все, чтобы избежать прикосновения и показать свое презрение.

Задел ли меня его поступок? Да! И довольно сильно. Я запросто могла отомстить Майе, пробудив воспоминания, которые он предпочел стереть из памяти. Только кому сделаю хуже? Желание причинить ему боль было нестерпимым, но жизнь научила меня держать язык за зубами. Я знала, когда стоило открыть рот, а когда нет. Несмотря на сильное жжение в глазах и ощущение горечи на губах, следовало снести обиду. Молча. Не время для признаний. Впрочем, оно никогда не настанет. Тайна, связавшая однажды меня и Майе, навсегда ею и останется. Она умрет со мной…

Единственное, что я могла сделать сейчас, чтобы хоть немного отыграться — посмотреть в его холодные глаза и ехидно усмехнуться. Улыбка стала гораздо шире, стоило увидеть изумление на лице генерала.

— Хотите что-то сказать? — грозно спросил он.

Во избежание инцидента я покачала головой и взяла перо. В груди тотчас появилось странное ощущение. Попытки прислушаться к нему и разобраться в чем дело провалились. Сосредоточиться помешали пристальные взгляды суровых мужчин и исходившее от них нетерпение.

Испустив протяжный выдох, я поставила подпись рядом с собственной фамилией. Она казалась мелкой и незначительной на фоне размашистого росчерка Майе. Впрочем, чему удивляться? Возле него едва ли не все люди будут выглядеть бледной тенью.