– А хрен его знает! – охрипшим голосом отозвался старик. – Вот ты грамотный человек, старший лейтенант, объясни мне… Я-то ничего не понимаю, но говорят, что какое-то важное лицо прибывает.

– А может, Сталин решил пожаловать? – пошутил Храпов, молчавший весь разговор.

Старик очень серьезно посмотрел на улыбающегося Храпова и строго заметил:

– А может, и Сталин. Кто ж его знает… Ты вот лыбишься, а в прошлом году к нам сюда Гитлер пожаловал… Так почему бы товарищу Сталину тут не быть? Место-то первостепейное!

– Так уж и Гитлер? – продолжал скалиться Храпов.

Рассуждения старика ему представлялись забавными.

– А я вот тебе говорю – Гитлер! Я его сам видел… как тебя! – продолжал горячо убеждать дед Матвей. – У нас тут в прошлом годе зимой какая-то артиллерийская часть стояла. Немцы все дома позанимали. В моей хате тоже немецкий капитан жил. Вот на этой табуретке, что ты сидишь, любил свой шнапс пить, – строго посмотрел на Свиридова старик. – И вот как-то я из дома выхожу, а там вдруг какая-то суматоха началась. Вдруг все чего-то забегали, забеспокоились. Я тогда еще подумал, уж не наших ли танков они боятся? Потом присмотрелся как следует, а у зенитной батареи толпа генералов стоит. Один из них, важный такой чин, что-то говорит другому, одетому во френч. Знаков различия на нем не было, в вот была фуражка с лайковым козырьком. А на верхней губе у него усики были, шириной в два пальца…

– И что там дальше было?

– А ничего и не было. Взял я пару поленьев со двора и в дом пошел. А они дальше потопали. А вот за тем, что с усиками, целая толпа генералов увязалась.

– Сказки ты, дед, балакаешь, но все равно, послушать тебя интересно. Но уж больно ты как-то о Гитлере весело рассказываешь, может, симпатию к ним какую-то имеешь?

– Нет у меня к ним никакой симпатии, – буркнул старик, стрельнув свирепым взглядом. – Я в германскую немцев бил, мог бы и сейчас бить, ежели бы здоровьице позволило… А то, бывает, так скрутит, что и не разогнуться.

За неторопливым разговором была допита бутыль. Сало с хлебом тоже подъели. Вроде бы делать больше было нечего. Без спиртного даже в такой теплый вечер становилось скучно.

– Пойдем спать, – сказал дед Матвей, поднимаясь со стула. – Я вам в горнице постелил, так что располагайтесь.

Когда за стариком закрылась дверь, Свиридов произнес:

– Завтра утром выходим. А сейчас давай спать. Утомил меня старик своими разговорами.

* * *Попрощавшись с дедом Матвеем ранним утром, неожиданно вдруг расчувствовавшимся (он поочередно прижал каждого к своей тощей груди, а потом с пожеланием «желаю здравствовать» отпустил восвояси), вышли за околицу и бойко зашагали по дороге.

В сторону передовой пешим строем двигались маршевые роты. Как и подобает, шли полностью укомплектованные.