Машина уверенно пересекла первую линию охранения и остановилась недалеко от поезда. Невольно сглотнув, Марчук вытащил из кармана гранату. Другого более подходящего случая может не представиться.

* * *Если где и возможно искать Марчука, так только в Гжатске. Диверсант обладал какой-то невероятной интуицией, всякий раз опережая его на шаг. Возможно, в это самое время он спрятался где-то внутри состава, чтобы совершить диверсию против товарища Сталина.

Старшина уже сидел за рулем прогреваемой машины и терпеливо дожидался спешащего Романцева. Плюхнувшись на переднее пассажирское сиденье, распорядился:

– Гони в Гжатск, на вокзал!

– Понял, – отозвался старшина и, отпустив сцепление, выехал на шоссе.

Без остановок проскочили усиленное КПП – дежурные, заметив на лобовом стекле пропуск военной контрразведки, почтительно расступались, предоставляя дорогу на выезд.

Подкатили к оцеплению из молодых бойцов, уважительно посматривающих на штабную машину. Но вместо высокого чина из салона выскочил старший лейтенант с петлицами артиллериста и с уверенностью в голосе, какая может быть только у людей, наделенных немалой властью, поинтересовался:

– Где тут у вас начальник поезда?

– Товарищ Егоров? А вот он, стоит с машинистом, – показал один из бойцов на лобастого круглолицего полковника в полевой фуражке.

Но полковник, уже заметив шагающего Романцева, решительно устремился ему навстречу:

– Старший лейтенант, что вы делаете на охраняемом объекте?

– Товарищ полковник, разрешите доложить, – спокойно отозвался на грозный полковничий рык Тимофей Романцев.

– Не разрешаю! – рявкнул полковник. – Кругом и марш отсюда! – Тимофей продолжал стоять.

"Старший лейтенант Романцев, не тронувшись с места, терпеливо выдержал громоподобные раскаты полковничьего баса, а потом, достав удостоверение сотрудника СМЕРШа, представился:

– Старший оперуполномоченный военной контрразведки Романцев. У нас имеются серьезные основания полагать, что в спецпоезде укрылся немецкий диверсант с целью уничтожить товарища Сталина, – выделяя каждое слово, проговорил Романцев.

– Что?! – невольно ахнул полковник.

Достав из кармана платок, он снял фуражку и протер гладкий выбритый череп.

– О чем ты говоришь, старший лейтенант? Да у меня здесь мышь не проскочит, не то что диверсант! Оцепление стоит в два ряда, вон какие молодцы! – Его голос, еще минуту назад совсем безжизненный, вновь приобретал утраченную крепость. – Молод, чтобы меня поучать, да я тебя под трибунал отдам, ишь ты выискался!

– Товарищ полковник, – холодно и выговаривая каждое слово, вновь заговорил Тимофей Романцев. – Дорога каждая минута.