Но согласись, разбрасываться подобными умельцами — быть настоящими глупцами. У тебя есть ищейка с лучшими способностями, чем у него? Вот и я считаю, что выше его уровня мага еще нет, следовательно, вне зависимости от того степени тяжести его преступления, мы не можем лишить его жизни. Зачем вмешивать общественность во внутрисемейный конфликт? Ничего необычного в том, что дядя станет опекать и выполнять мои поручения для всех не будет. А вот…

— Добиться от него желания выслужиться и доказать верность короне, — подхватил мою мысль муж и так на меня посмотрел, что я не на шутку разволновалась, да что там, струхнула я. — Кто ты?

— Человек, — прошептала я, — женщина.

— Это я и сам вижу, — протянул он. — Как и то, что ты не Сабина. Так кто ты?

Глава 20

Кто, кто? Конь в каштановом пальто!

Билет твой последний, билет в лучшую и счастливую жизнь.

Впору было головой об стенку побиться. Что я должна ответить? В лоб рассказать о том, кто я и откуда здесь взялась? Так мне взяли и поверили! Да и недофей обещал, что эту почетную миссию, я про объяснения, возьмет на себя.

Точно, недофей!

— Бог! — мысленно взвыла я.

Он не заставил себя ждать, как и не заставила себя ждать его странная магия, муж застыл в неестественной позе: он как раз поднимался, да так и замер полусогнутый.

— Сабина, я тебя огорчу, но говорить ему правду нельзя. Сейчас он не готов правильно обработать и принять информацию. — Бог устроился на моих коленях и печально покачал головой. — Будут проблемы.

— А ложь он распознает.

— Все так, но сейчас он полагает, что пред ним демон, который его искушает.

— Час от часу не легче. Что делать?!

— Не врать.

— И как ты себе это представляешь? — взвыла я, но взяла себя в руки. — Слушай, а может ты не прав? Разве не подходящий момент? Он мне свое имя сказал, детей опять же, его ношу. Что он мне за правду сделает?

— Убьет, и тебя, и детей.

— Чего?!

— Я же говорю, он пока не готов к такой правде, понимаешь? И не так сильно к тебе привязался. Ты для него как чудо, идеал женщины, который по большому счету не существует. Ему проще поверить, что твой рационализм идет от лукавого. Потому как ты явно не играешь в жертвенность.

— То есть меня проще обозвать ведьмой и сжечь на костре, чем поверить в то, что и женщина умеет идти на уступки и компромиссы, а также заглушать свои желания? Даже если ее убили.

— Верно.

Нет, ну если с этой стороны посмотреть, то я согласна, выглядит странновато: девушка столько всего испытала по вине обретенного родственничка, а в итоге ратует за его помилование. Мягко говоря, необычная реакция. Но я-то не Сабина! Хотя свой «послужной список» к Анлунирону у меня будет, спуску я ему не дам. У меня причины куда глобальнее, чем месть за убийство.