Она отчего-то хмурится.

— А как же Снежка? Как она отнесётся к моей беременности? Вдруг ей не понравится?

Вот тут я не могу ничего сказать точно.

— Думаю, она обрадуется, — опускаю ладонь на тёмную макушку. Слегка тереблю по её волосам. Эта амнезия идёт нам на пользу. Нет какой-то неловкости. Главное сейчас — сделать так, чтобы она всё вспомнила, и мы спокойно поговорили. — Иди, одевайся. Я пока позвоню, договорюсь о приёме.

Она кивает, а я отхожу буквально на два метра, достаю телефон и ищу в контактах номер заведующего одной клиники.

Палец зависает в воздухе над зелёной кнопкой.

Постойте-ка…

Захожу в отслеживающую программу. Открываю карту и смотрю, где находятся мои жучки, спрятанные в телефонах. Снежка в садике. Отлично. А где же там телефон Вари?

Хм-м-м-м."

"— Варенька, — говорю чересчур дружелюбно. Оборачиваюсь к ней, вижу вопросительный взгляд. — А ты откуда имя моей дочери знаешь?

На мгновение она зависает. Моргает один раз. Медленно, подозрительно.

А потом указывает на кружку.

— На ней написано.

Мы синхронно опускаем взгляд на посуду.

На белоснежной поверхности красной надписью ясно читается: «Лучшему бармену». Видимо, это он одолжил Варенику её.

Да вот только… Такая кружка существует, да. У нас дома. Непутёвая бывшая жена сделала такой подарок ребёнку, который читать не умеет.

— А, — вдруг произносит. — Значит, от охранника услышала.

И уверенно кивает.

Вижу, как нервничать начинает.

— Варя… — угроза в голосе появляется. Конечно, меня пытаются обмануть. Причём так умело. И зачем? — Иди сюда, крошка. Я вылечу твою амнезию ремнём.

— А между прочим! — вдруг вспыхивает, оживляется и отступает назад. От миленькой напуганной девочки и следа не остаётся. — Беременных бить нельзя! Вот так вот!

И язык показывает. Вижу эти озорные глазки, что сейчас победно смотрят на меня.

Ах ты ж, маленькая зараза…

— Ты меня обманула, — тихо, осторожно начинаю. Делаю шаг вперёд, собираясь преподать этой маленькой мерзавке урок. Я, так-то, разволновался. А вдруг это навсегда? Да, блин, шишка на башке настоящая. — Знаешь, что делают с маленькими девочками, которые плохо себя ведут?

Я уже готов закатать рукава рубашки.

Что, собственно, и делаю.

— Бьют ремнём, но меня бить нельзя, — и улыбается, внимательно наблюдая за каждым моим движением и шагом.

— Правильно поняла, их наказывают, — чем я ближе, тем Варя делает больше шагов назад. Врезается ногами в диван и прямо в обуви в испуге вскакивает на него, перелезая через спинку. — Не догонишь!

Брови удивлённо взметнулись вверх.

— Ты так думаешь?

— Да! — с вызовом отвечает.

— Зря, Варя, зря, — предупреждаю её. Не с тем играться вздумала. Особенно когда я сейчас такой. — Я жутко зол, потому что меня пытались провести.

Умело, я хочу сказать.

Играть она умеет.