— Он всего одна жизнь, Гвен. Жизнь, которую он не должен был прожить вот так. Если ты сейчас не убьёшь его, то тысячи — миллионы — людей умрут!

— Я не могу, Джек.

— Ты должна!

Голос Фрэнка прохрипел из темноты:

— Гвен? Джек? Что происходит? Я чувствую себя странно… очень странно…

Гвен заплакала и выпустила из рук пистолет.

И потом для Джека Харкнесса всё встало на свои места. Кошмары, сны о Гвен — отголоски будущего, искажённые Рифтом и его подсознанием; предупреждения для него о том, что всё это приближается. Выбор между одной жизнью и миллионами, выбор, который Гвен Купер не была готова сделать. И ответственность лежит на нём, только на нём. Разрушения невиданных масштабов, смерть за смертью, миллионы потерянных жизней. Мир страдания.

Если только Джек что-нибудь не предпримет.

Капитан опустил взгляд на Йанто. Тот был без сознания, инопланетные насекомые прогрызали его плоть всё больше с каждой секундой.

Выбор между одной жизнью и миллионами.

Не приходится выбирать.

Дико прорычав от страдания, Джек оставил Йанто и поднял Уэбли. Капитан выпрямился и вытянул руку. Он прищурил один глаз и выровнял пистолет, сверяясь по V-Образной выемке на дуле. В этот раз он не сбирался промахиваться. Пуля большого калибра должна разнести в прах хрупкий старый череп, как антикварную вазу, с такого расстояния.

Осторожно, сознательно Джек аккуратно нажал на спусковой крючок.

И пистолет щёлкнул, сообщив, что он пуст.

Последние обряды

Глава сорок шестая

Не веря в происходящее, Джек неподвижно стоял на месте в течение очень длинного мгновения, рука всё ещё вытянута, а пистолет нацелен. После этого он понял, что вес револьвера был каким-то неправильным — слишком лёгкий, чтобы быть заряженным чем-то кроме пустых картриджей. Из-за волнения он упустил это простой факт.

А потом начался конец света."

"Череп затрясся, и его челюсти открылись слишком широко, когда длинный отчаянный визг вырвался на свободу. Почерневший язык завалился обратно в горло Фрэнка Моргана, который, казалось, выпустил из себя весь воздух, будто последний крик — это всё, что у него оставалось. Похожая на кожуру кожа натянулась и лопнула, сворачиваясь, как горящая бумага. Волокнистая плоть внутри сморщилась и раскрошилась, а тёмные, выпученные глаза ввалились обратно в глазницы, будто улитки в раковины. Меньше чем за пару секунд то, что когда-то напоминало Фрэнка Моргана, превратилось в сморщенные сухие останки и его последний крик.

Земля начала трястись. Пыль и кирпичи валились с потолка и разбивались о землю.

— Что происходит? — простонала Гвен, хватаясь за Джека, когда трясти стало интенсивнее.

Трубки и провода ломались и хлестали их, как стальные тросы.

— Конец света, — сказал Джек, — временное слияние.