Стюарт Флендерс сопроводил Крида в тюрьму, подписал необходимые бумаги, свидетельствовавшие о передаче заключенного под охрану шерифа на новом месте, и тут же уехал, чтобы не опоздать на поезд в направлении Сан-Франциско.

Фрэнк Гаррингтон с печальным недоумением покачал головой, запирая за Кридом замок той же самой камеры.

— Никак не можешь от нас избавиться, да? — проговорил он, с лязгом вытаскивая длинный ключ из замка. — Что же, давай руки, сниму с тебя наручники.

— Скажи, Пэкстон в городе? — первым долгом спросил Крид, потирая натертые железом запястья. «Черт! Эти проклятые наручники — на редкость гадкое изобретение».

Гаррингтон отрицательно покачал головой.

— Нет. У него дело в Лидвилле. Пару дней назад прислал телеграмму, что собирается быть здесь примерно через неделю.

«Через неделю, а может, и больше того!» — Крид оглядел решетку и молча выругался.

— Вряд ли ты освободишь меня до его прибытия.

— Что это ты задумал?

Крид пожал плечами:

— Попытка не пытка.

Гаррингтон фыркнул и, по привычке насвистывая, вышел.

Крид вне себя от бессилия и ярости схватился за железо прутьев, прижался лбом к холодному металлу и закрыл глаза.

«Боже, как же я ненавижу неволю!»

Джесси пришла навестить его сразу после обеда, одетая в бледно-желтое платье и капор в тон ему. Ему показалось, что ничего более прекрасного он не видел за всю свою жизнь.

Гаррингтон отпер замок камеры, открыл дверь и, не убирая руки с рукоятки револьвера, отступил в сторону, пропуская Джесси.

— Тридцать минут, — сказал шериф коротко и вышел.

Как только дверь за ним закрылась, Джесси бросилась Криду на шею.

— Ты хорошо себя чувствуешь?

— Когда ты со мной, да.

— Шериф сказал, что судьи Пэкстона не будет в городе еще целую неделю.

— Я знаю.

— Мне жаль, Крид. Я понимаю, как тебе должно быть трудно.

Крид кивнул. Его нервы были натянуты до предела.

— А где малышка?

— Моя подруга, Кейт Брэдшо, предложила присмотреть за ней.

— А я и не знал, что у тебя в городе уже появились подруги.

— Только две. Но многие люди в городе стали относиться ко мне гораздо лучше, когда увидели, что я не такая, какой была моя мать, — она сглотнула комок, вдруг вставший у нее в горле, — или Роза.

— Мне очень приятно, Джесси.

Крид взял ее за руку, сел на край койки и привлек ее к себе. Он прижимал ее все крепче. «Боже, как хорошо. Какой чудесный у нее запах».

Джесси прижалась к мужу, положив голову ему на плечо.

— Они тебя тоже полюбят, когда смогут узнать поближе."

"— Сомневаюсь. — Он уже жил здесь, появляясь в течение нескольких лет от случая к случаю. Тех, кто его признавал, он мог бы перечесть по пальцам одной руки.

— Давай забудем о них. — Она влюбленно смотрела на него, страстно желая стереть с его лица напряженное выражение и боль из глаз. — Я люблю тебя.