Проклятье!

Суд должен был состояться через четыре дня. Крид прикинул, что четверги обычно самые спокойные дни во Фриско, так что в зале вряд ли соберется много публики.

Три дня назад он встречался со своим адвокатом и обрисовал ему все обстоятельства, многократно повторив свой рассказ. Его защитник Маркус Фидер делал при этом многочисленные пометки.

Криду хотелось верить, что суд будет справедливым, но он никак не мог забыть, как проходил процесс в Гаррисоне. Единственным положительным обстоятельством в нынешнем положении Крида было то, что адвокат Фидер поверил своему подзащитному и сказал, что не сомневается в его невиновности. Но теперь им обоим надо убедить в этом судью и двенадцать присяжных заседателей. Эта мысль вызывала у Крида скептическую гримасу: «Их иногда называют равными судье, этих присяжных, значит, надо убедить тринадцать судей».

Джесси навещала его каждый день точно так же, как делала, когда-то в Гаррисоне. Приходя к нему, она старалась выглядеть оптимисткой, всегда улыбалась, но он-то знал, что на самом деле, видя его за решеткой, ей хочется плакать. Однажды, придя во второй половине дня, она принесла ему печенье. Ее заботливость, нескончаемое сострадание и преданность настолько трогали его, что в ее присутствии он с трудом подавлял душившие его слезы, понимая, что если он проявит слабость, все пропало."

"За день до суда она принесла ребенка, чтобы он мог повидать свою дочь. Крид, не отрываясь, во все глаза смотрел на дочурку. Ее личико уже не было ни красным, ни морщинистым. Она показалась ему самым красивым ребенком на свете. Малышка смотрела на него немигающим взглядом черных глаз, и ему показалось, что она заглядывает ему прямо в душу. В это мгновение он пожалел обо всем зле и жестокости, которые совершил.

Он погладил ее щечку, и маленькая рука обхватила его палец, завладев сердцем Крида.

— Джесси…— Он посмотрел на жену, не в силах словами выразить нахлынувшие на него чувства.

— Я понимаю, — сказала Джесси, смахивая навернувшиеся на глаза слезы. — Понимаю.

Теперь, сидя в зале суда в наручниках, Крид держался только воспоминаниями о малютке и жене.

Он бесстрастно выслушал все обвинения против себя, зачитанные судьей.

Обвинитель вначале сделал красноречивое заявление, требуя признать его виновным, а затем вызвал для дачи показаний своего единственного свидетеля — Рэя Коултера.

Крид не удержался от брезгливой гримасы, увидев, как этот лицемер, одетый в темно-синий с иголочки костюм и накрахмаленную рубашку с черным галстуком-шарфом, пытался выставить себя невинной жертвой. Его волосы были гладко зачесаны назад, а голову нарочито опоясывала белоснежная повязка.