И лишь после того, как он начинал стонать и извиваться от нестерпимого желания, она позволяла ему включиться в любовную игру, трогать ее, ласкать и наконец…

Но быстро или медленно, подчиняясь или руководя, они оба чувствовали, как пламя страсти между ними разгоралось все жарче, пока он совсем не забыл, какой была его жизнь без нее.

Они отдыхали в тени дерева у реки. Прошла еще неделя, и Крид наконец почувствовал себя совсем как раньше.

Откинувшись на мягкую траву, он смотрел в глубину безоблачного голубого неба и думал о том, что в мире нет больше места, где ему было бы так хорошо.

— Скажи, а каким был твой отец?

Он взглянул на Джесси, сидевшую, свесив ноги в воду. Одна ее рука покоилась на животе.

— Он был врачевателем, как Мато Вакува. Когда я был совсем маленьким, мне всегда хотелось стать таким же, как он. В нашей деревне не было другого человека, кого уважали бы больше, чем его.

— А как его звали?

— Оседлавший ветер.

— А что означает твое имя?

— Белый журавль.

Джесси на мгновение задумалась.

— Скажи, а как индейцы дают имена своим детям? Крестят их?

— Нет, — ответил Крид. Выдернув травинку, он крутил ее между пальцами. — На четвертый день после рождения ребенка родители приглашают всех на празднество по случаю выбора имени. Отец и бабка матери раздают подарки приглашенным, шаману и бедным. Под конец празднества отец объявляет выбранное имя. Меня назвали в честь деда — отца моего отца.

Крид смотрел в глубь воды. «Если бы я тогда прошел испытание и нашел свое предзнаменование, то получил бы новое имя…»

— А твой отец жив?

— Отец был убит в бою, когда мне было тринадцать.

— А твоя мать?

— Не знаю. Я убежал из дома, когда мне было семнадцать, и больше никогда туда не возвращался.

— Как же твои родители встретились? — Мою мать ранили во время рейда. Кто-то из воинов племени привез ее в деревню и оставил на попечение моему отцу. Отец вылечил ее раны…

— И они полюбили друг друга? — воскликнула Джесси. — Как романтично…

— Не совсем так. Мой отец влюбился. Но мать ненавидела всё, что было связано с индейцами, включая и меня.

— Мне так жаль, Крид…— сказала Джесси тихо.

— Да уж. — Он бросил травинку в воду и долго провожал взглядом, пока течение не унесло ее совсем."

"Он так и не понял, почему мать не хотела, чтобы он оставался с людьми племени лакота. Он ясно дала ему понять, что не одобряет его желания жить здесь, что стыдится того, что в его жилах течет индейская кровь, и заставила его уехать с нею на Восток. Почему?

— И ты никогда не интересовался, что с ней случилось?

Он покачал головой:

— Честно говоря, нет. Я даже толком не вспоминал о ней до тех пор, пока мы с тобой не попали сюда

— Может быть, после того, как найдем Розу, мы сможем поискать и твою мать?

— Может быть.