Сейчас я знала, что «стою» на этой самой Дороге, которой меня ведет Верховный прелат Всеотца, испытывая жаром, стараясь выжечь мою память и превратить саму мою сущность во что-то иное. Это была именно его воля, его, главы Храмовников, а не Великого Отца-Солнца. Я чувствовала, что прелат лишь пользовался этой великой силой, чтобы достичь необходимой цели. Откуда знала? Может моя кровь подсказывала? Наверное, в этом странном месте у нас нет тел, но боль остается, она никуда не девается, как не жаль.

Я горела каждой частичкой существа, корчась и теряя силы, но страха не было. Просто надо потерпеть, все когда-то заканчивается и меня либо отпустят за Грань, либо вернут в мир. Глаза по прежнему были слепы, но зрения и не требовалось. Мои мысли тоже жгли, пытаясь убить во мне память, желая, чтобы МЕНЯ не было, а осталась лишь некая абстрактная сестра Каталина. В какой-то момент я почувствовала, что уже не в силах все это выносить. Если бы могла, я бы заходилась криком, но и голоса в этом месте у меня тоже не было. Казалось, все это длится целую вечность. И я уже готова была сдаться. Моя душа взывала к Древней, моля о защите, но в ответ на мольбу, лишь почувствовала, что мою сущность перестали пытаться стереть, но не оставили в покое. Перед глазами неожиданно вспыхнули нити, машинально посчитала — ровно восемнадцать. Они вонзались в то, что сейчас было мною, вплетаясь и рисуя немыслимые узоры, словно сумасшедший вышивальщик использует меня для создания одному ему ведомого шедевра. Да только все во мне противилось этому и пыталось отторгнуть эти яркие стежки.

«Сидерио, Древнейшая! Защити!»-молила рыдающая и уставшая бороться душа.

«Прости, дитя! Тебя уже выбрали и я не могу сделать для тебя ещё что-то. Но, не бойся, ты ведь не одна, избранная!»-Древнейшая ответила словами на давно забытом и запретном в Мелетии языке. И она чему-то улыбалась… Я чувствовала эту улыбку. Что же так веселило одну из создавших Террию? — «Узнаешь потом, Солнечная ведьма, следуй зову сердца!»"

"Да простит меня Древнейшая, но я разозлилась. Жар и боль не способствовали смирению и пониманию божественных промыслов. Ответом мне был смех. Звонкий смех, каким добрая родительница одаривает неразумное дитя, глядя на его милые шалости.

А потом мои чувства ещё долго терзала боль, пока не пришел тот, кто забрал ее на себя. Я просто почувствовала чужое присутствие. И провалилась в пустоту забвения. Без жара и мук. Просто сон из которого, как я позже узнала, вышла только спустя два месяца — Дочерью Солнца.

А сейчас на Последнюю Дорогу я угодила сама и кто в этот раз меня вернет? И вернет ли из этого холода? Что ж, теперь я знаю, что этот путь может лежать и через лед. Ведь я прекрасно помнила, что моё тело лежит где-то посреди старой дубовой рощи, истекая кровью.