Птица так на меня посмотрела, чуть у виска не покрутила.

Я с опаской взглянула на когти, но всё же медленно протянула руку. Беркут не шелохнулся, внимательно следя за мною. Набралась храбрости и сняла письмо. Пернатый тут же взмыл вверх и почти бесшумно выскользнул в открытое окно. А я замерла, словно пораженная волшебной стрелой Иониса-воителя, глядя на записку, как на ядовитую змею.

На свернутом в четверо и скрученном листке было написано:

Октарии Галлийской

Трясущимися пальцами развернула плотно исписанную мелким почерком бумагу. На ладонь мне упал маленький золотой медальон в форме сердечка. Знакомый до боли. Я хорошо помнила, что нажав на крошечную кнопку, эта безделушка откроется. И то что там увижу, я тоже знала — внутри будут миниатюрные портреты двух хорошеньких девочек, написанные рукой очень талантливого художника, что довольно долго гостил в Приморском поместье Галлийских. Двух маленьких неразлучных сестер.

В войне все средства хороши, сестра Каталина. Или предпочтете чтобы к вам обращались Её Величество Илия Иссольская?

Всегда приходится выбирать, Ваше Величество. Однажды вы уже выбрали сестру, так будьте последовательны и ваша семья и дальше будет жить счастливо. И даже вы останетесь вполне благополучны. Вы мне нужны. Если согласны, то наденьте на шею этот медальон поверх платья и отправляйтесь вместе с вардами вашего супруга к «горлышку». Вас найдут сами и помогут уйти. Полагаю, объяснять, что будет в случае отказа нет смысла. Не сомневаюсь в вашем благоразумии.

Подписи не было, но она мне была не нужна. Я сжимала золотую безделушку в руке, лихорадочно перебирая в голове мысли. Не представляя что с этим теперь делать.

Я не наивна и прекрасно понимала, чего добивается Его Святейшество. Забрав меня, обезглавит страну, потому что мой вард не позволит причинить мне вред. Я это знаю и враг это понял. Не уверена, что прелат действительно верит, что я соглашусь… Можно рисковать собой ради близких, но не целым народом… И любимым.

Я упала на колени возле постели, почувствовав как поток эмоций просто выворачивает душу наизнанку, а потом и вовсе свернулась калачиком на ковре, продолжая сжимать в ладони злосчастный медальон.

У всех есть слабости и по ним непременно ударят. Только позволь.

Глупая-глупая Илия, неужели ты думала, что сбежишь от прошлого? Сидела бы в Храме и, возможно, все бы остались живы, а варды справились сами.

Давай, соври себе ещё что-нибудь! Нет, моя дорогая, ты будешь молчать и смерть твоих близких будет лишь на твоей совести…

О, Древняя, как вы всё это допустили!?

Не знаю, сколько я лежала тихо подвывая. Но мысль, что меня в таком состоянии застанет Витар отрезвила. Ни к чему ему видеть меня такой.