И тут я похолодела — меридии! Витар не мог не получить хотя бы один укус.

Я нервно дернулась и стала пытаться крутить варда, пытаясь рассмотреть на предмет повреждений. Он недоуменно смотрел на мои действия, а потом перехватил мои руки и мягко притянул к себе.

— Всё хорошо, моя солнечная. Я и сам не ожидал, но похоже, что это твой подарок. После битвы из каждого укуса и раны начал буквально сочиться свет и боль ушла вместе с повреждениями. Ты снова меня спасла.

Я пораженно смотрела на него, пытаясь осознать. Ведь раньше ничего такого мне не говорили, лишь о молодости и долгой жизни. А тут ещё и исцеление от яда и ран.

Витар поднялся и вскоре протянул мне кружку с довольно вкусным чаем, немного терпким на вкус, но удивительно прибавляющим сил. Какое-то время мы молча пили, каждый погруженный в свои мысли. Хотя, честно признаться, особых мыслей у меня и не было. Я просто радовалась, что мы оба живы. Тщательно гоня от себя предательское «Пока живы». И что кругом такая удивительная тишина и Иссольские горы. А ещё костер дарит такой приятный неровный свет, который отражается на красивом и мужественном лице Витара.

Он повернулся и поймал меня за рассматриванием его персоны. По губам мужчины скользнула лукавая улыбка. Он отставил кружку и склонился ко мне.

— Ты помнишь, что я всегда держу слово? — сказал он предвкушающе.

От его слегка вибрируещего голоса по телу пробежала волна. Только страхом тут и не пахло.

— Я обещал наказать кого-то за непослушание и упрямство, мм? — я мгновенно оказалась лежащей под приподнявшемся на локтях вардом. Зеленые глаза горели отраженным светом, как у всех кошек. — Пощады не жди…

А никто и не просил о снисхождении, собственно…

Жесткие губы накрыли мои в умопомрачительном поцелуе, а руки с умением фокусника избавляли нас обоих от одежды, которая буквально через несколько секунд показалась нам такой неуместной. Прикосновения, объятия и прерывистое дыхание, а позже и стоны, рожденные страстью. Страх возможной потери срывал последние запреты и я кричала его имя, захлебываясь от тех волн, что рождались во мне. Витар брал меня жестко, наказывая за собственный пережитый за меня ужас, но не на секунду не забывая о моем удовольствии. И когда последним прибоем нас подняло на вершину, горное эхо отразило и разнесло на многие лье всем, кто мог услышать, весть о том, что в мире есть такие эмоции и чувства, постичь которые дано не каждому.

— Что, будешь ещё себя плохо вести? — спустя какое-то время спросили витающую где-то меня. Я улыбнулась и посмотрев на умиротворенное лицо мужа ответила.

— Еще спрашиваешь? Да после такого, вообще хочется забыть о благоразумии! (1bd23)

— Бездна, женщина, так и знал, что что-то напутал! Придется повторить и подкорректировать.