Промаявшись с час, заливая в себя уже второй бокал вина и слушая, как Илия наверху принимает ванну что-то напевая, я самоотверженно решил, что утро вечера мудренее и тоже отправился смыть пыль дорог и банально отправиться спать. Если получится.

Получилось. Разбудил меня мой Зверь. По ощущению прошло не больше пары часов, но что-то было не так. Я просто почувствовал, что Илии нет в своей спальне. Спешно набросил на себя рубаху, натянул сапоги и бросился вниз по лестнице, чувствуя, что она где-то близко.

Выскочил из дома и двинулся в сторону пляжа. Нет, я не ощущал опасности, но моя сущность ревниво требовала проверить, где находится его пара. И вообще, за каким бесом эта неугомонная понеслась куда-то среди ночи?

А ночь-то была удивительная. Совершенно безветренная и восхитительно теплая для этого времени года. Море, ещё недавно играющее волнами, сейчас растекалось черным гладким зеркалом в которое смотрелись тысячи звезд и почти целый диск луны. Под ногами был переливающийся лунным светом песок, а совсем близко к кромке воды росли древние раскидистые сосны с причудливо изогнутыми стволами.

Илия стояла под кроной одного из деревьев, глядя на море. Она закутала плечи в хозяйский теплый плед, что сняла с кровати. Её волосы каскадом спадали до самых бедер, а на ногах не было обуви — благо ночь и вправду была на редкость теплой.

Девушка повернулась ко мне, не услышав, а скорее почувствовав моё приближение. Её лицо осветила такая нежная улыбка, что слова упрека, которые готовы были сорваться с моих губ, растаяли, как и сам гнев и беспокойство.

— Ты пришел, мой ирбис. Я надеялась, что ты тоже почувствуешь и придешь! Посмотри вокруг, это место выбрала сама судьба. Здесь камень Иссольских гор — обитель вашей Праматери, встречается с землей и морем моей Древней. Сегодня наша ночь, мой Белый Зверь.

Да, кто я такой чтобы оспаривать знаки судьбы?

Древняя, ведь твои шутки, не иначе?

Песок был мягок, как и старый плед на нем, а касаться этого совершенного тела было сродни глотку вина в час печали. Я улетал, забывая дышать, потому как воздух мне был не нужен — им была она, Моя Илия"

"Целовать каждый дюйм, упиваясь и не имея возможности утолить эту жажду. Потому что уже сейчас понимал — мне всегда будет мало. В ее глазах серебро, а на губах стон блаженства. Настоящая ведьма, желанная, как никто! Мои руки скользят, а пальцы играют на этом божественном инструменте, чья мелодия сводит с ума, хоть и слышна только лишь нам.

Она обхватывает меня ногами и я и мой Зверь взываем к Матери-кошке:

— Прими наш выбор!

И слышу, как эхом произносит Илия.