Мускулы бугрились от натуги, но он упорно продолжал идти вперед, держа безжизненные, тощие тела под мышками, словно охапки хвороста. Еще кто-то ехал у демона на спине, как детеныш обезьяны. У него хватало сил вертеть головой, но взгляд остекленелых глаз, скользнувший по лицу чародея, был совершенно бессмысленным.

– Эй, кретин! – рявкнул Овраг. – Кинь их на крышу!

– Нет места, – пропищал демон высоким детским голоском.

Чародей давно утратил способность к жалости. Демону следовало бросить всех, кто сдался, а не тащить их, но тогда остальные тут же ощутили бы на себе дополнительную тяжесть. А что будет, если упадет сам демон? Если нечеловеческие сила и воля изменят ему?

– Проклятый кретин! – прорычал Овраг. – Что мешает ему убить еще парочку драконов?

– Мы сдаем, – произнес демон.

Овраг почувствовал, что сейчас взвоет. Неужели кто-то еще сомневается? Но безнадежность и потерянность, звучавшие в писклявом голосе, проняли его до глубины души.

– Я знаю, приятель. Уже скоро.

– И что потом?

Овраг со вздохом опустил голову.

– Не знаю.

– А кто знает?

И на этот вопрос чародей ответить не мог.

– Нам нужно найти того, кто знает, – не унимался демон. – Я ухожу. Но я вернусь. Не жалей меня.

Перед глазами пробежала серо-черная рябь, и вот на месте демона возник огромный зверь, похожий на медведя, но тот был слишком измотан и безучастен ко всему, чтобы броситься на жертву, – такое еще порой случалось.

– Ты чересчур долго пробыл здесь, приятель, – сказал ему Овраг.

А кто знает?

Интересный вопрос. Действительно, ведомо ли кому-нибудь внутри Драгнипура, что́ произойдет, когда хаос их настигнет?

Поначалу, сразу после того как его поцеловали мечом, в перерывах между отчаянными попытками вырваться и воплями бессилия, Овраг всем задавал вопросы – даже пристал к Гончей, но та, исходя пеной, билась на своей цепи и чуть его не затоптала. Больше он ее не видел.

И кто-то ведь заговорил с ним, начал отвечать… Увы, слов он не помнил, только имя. Всего лишь имя.

Драконус.

За свою нескончаемую каторгу она повидала много всего, но побег двух Гончих псов Тени стал последней каплей. Госпоже воров Апсал'аре не пристало вечность волочить на цепи фургон и вообще марать себя всяким неподобающим трудом. Оковы нужны для того, чтобы из них высвобождаться, бремя – чтобы его избегать.

С той самой минуты как ее принесло сюда, Апсал'ара дала себе слово разорвать цепи, которыми прикована к этой жуткой реальности. Увы, обреченным вечно тащить проклятый фургон такое было не под силу. Кроме того, ей не хотелось видеть то месиво, что, взрывая грязь, волочится следом: измочаленные куски мяса, еще живые, бессмысленно болтающие то ли руками, то ли ногами. И посреди кровавого месива – глаза, ужасные глаза тех, кто не выдержал груза и сдался.