– Не уверен, что я к этому готов, – ответил тот. – Я слишком ценю твое достоинство.

Спиннок поморщился, все еще не в силах встретиться с Провидомином взглядом.

– Я влюбился.

– Ну что ж. Вот только жениться на ней ты ведь не сможешь, верно?

– На ком?

– На Верховной жрице – но тебе давно уже пора было осознать, что она тоже тебя любит, и, вероятно, всегда любила. Треклятые вы анди – живете так долго, что будто бы уже не способны осознать происходящего с вами здесь и сейчас. Будь у меня твои бесчисленные годы… но нет, я б подобным мыслям глаза повыцарапал. Не хочу я столько жить. И так уже зажился.

Голова у Спиннока пошла кругом. Верховная жрица?

– Нет, не всегда. То есть я хочу сказать, она меня не любит. И вообще я не про нее.

– Нижние боги, Спиннок Дюрав, ну и болван же ты!"

"– Знаю. Худа ради, я именно в этом только что и признался.

– Значит, в твои планы не входит сделать Верховную жрицу счастливей, чем она была последнюю тысячу лет? Как знаешь. Дело твое. Получается, это другая женщина. Но смотри, как бы кто-нибудь ее ненароком не убил. Ревность – штука смертельная.

Сказано для Провидомина было слишком небрежно, впроброс, без особой заботы. Прозвучало так, будто он впал в безнадежное отчаяние, так что ему все равно – вообще все. Стрелы в колчане почти закончились, поскорей бы он совсем опустел, а тогда уже и конец. Такой Провидомин Спиннока страшил.

– Чем ты был занят? – спросил он.

– Убивал. – Наполнив кружку еще раз, он откинулся на спинку стула. – Одиннадцать человек уже успел. Они считали себя освободителями. И планировали свержение поработивших их тисте анди. Я их молитвы услышал и помог им освободиться, всем и каждому. Это, Спиннок Дюрав, мне в наказание. Я таким образом извиняюсь за человеческое безумие. Прости их, будь так добр, – потому что я не смог.

Спиннок обнаружил, что горло у него перехватило до слез в глазах. Он не мог, не смел поднять сейчас взгляд на этого человека, чтобы не увидеть того, что нельзя открывать, показывать другим. В своем лучшем друге. В ком бы то ни было.

– В этом, – проговорил он, сам себя ненавидя за подобные слова, – не было необходимости.

– В определенном смысле ты прав, друг мой. У них бы ничего не вышло – во мне достаточно веры в вашу эффективность, особенно в отношении вашего владыки. Пойми, я это сделал из желания доказать, что иной раз мы в состоянии справляться с собственными преступниками. Сдержки и противовесы. В данном случае кровь на моих руках, не на ваших. Так что причин для ненависти к вам ни у кого не возникнет.

– Тем, кто ненавидит, Провидомин, причины и не требуются.

Тот кивнул – Спиннок разглядел это движение периферийным зрением.

Повисло молчание. Спиннок сообразил, что уже не впервые слышит подобную историю.