На запад ему смотреть не хотелось. И не просто из-за яростных отсветов. Лихорадочная деятельность на производствах была вызвана тем, что там ковали оружие. И доспехи. Назревала война.

Его направила сюда Верховная жрица. «Будь свидетелем», – повелела она. Он так и поступит. Глазам Храма, глазам жрецов надлежит быть открытыми и внимательными, в нынешние беспокойные времена нельзя позволить себе ничего упустить. То, что она отдала ему предпочтение перед остальными – даже перед самой собой, – не имело ничего общего с уважением. Смысл его присутствия здесь – политический, а низкое звание откровенно подчеркивало, что Храм происходящее не одобряет."

"«Будь свидетелем, Коннест Силанн. Но храни молчание. От тебя требуется лишь присутствовать, понимаешь?»

Он понимал.

Они явились почти одновременно, один с севера, другой с юга, третий с востока. Трое братьев. Трое сыновей. Предстояла встреча родственников, и да, его присутствие их не обрадует, поскольку ему среди них не место. Как, если задуматься, и Храму. Не отошлют ли его прочь?

Деревья плакали, и слезы их обещали новую весну – которая никогда не наступит, поскольку пустить корни прядям больше негде на многие десятки лиг во всех направлениях. Конечно, миллионы тончайших черных волокон заберет река, но даже им на воде не удержаться – то, что река заберет, в реке и останется, погребенное в мертвом иле Дорссан Рила. Наше дыхание должно было даровать жизнь, не отбирать ее. Наше дыхание было даром, но для черного дерева дар этот оказался предательским.

Это было и остается нашим преступлением. Которое не прощено, и никогда не будет.

– Доброго тебе вечера, жрец, – сказал Андарист и добавил: – Похоже, Аномандр, ты не ошибся.

– Попробуй тут ошибись, – откликнулся Аномандр. – Храм следит за мной, словно стая рхотов – за умирающим гинафом.

Коннест моргнул. Последний дикий гинаф умер еще в прошлом столетии, копыта среброспинных стад больше не грохотали на равнинах юга; стаи же рхотов кружили теперь лишь над бранными полями, и нет, недостатка в пище они не испытывали. Ты тоже последний, владыка? Ты это сейчас хочешь сказать? Благослови меня Мать, никогда я не понимал твоих слов. И никто не понимает. Язык у нас один, но значение у слов разное.

Третий из братьев хранил молчание, вперив красные глаза в силуэты кузниц на западе.

– Вражда между Дретденаном и Ванут Дегаллой подходит к концу, – сказал Андарист. – Быть может, нам пора…

– Уместно ли об этом сейчас разговаривать? – перебил его Силкас Руин, повернувшись наконец к Коннесту Силанну. – Ушам Храма все это не предназначено. Тем более – ушам какого-то там послушника третьего уровня.

Аномандр, похоже, вообще не желал обращать на Коннеста Силанна никакого внимания.