– Закрой, – коротко приказал хакан буфетчику. Тот на полусогнутых, словно навеки провинившийся, побежал к входной двери.

– Извините, господин хакан, я виноват, господин хакан, – в четверть голоса бормотал он по-хозарски, – пусть все кары Аллаха обрушатся на меня, нерадивого, накажите меня, господин хакан, – да будет свято в веках ваше имя!..

Хакан сделал небрежный жест бармену, извиняющий его, – тем самым заткнув поток его словоизвержений. Сказал третьему гостю за столом, третьему тудуну – племяннику своему Бандарову:

– Продолжай."

"Когда буфетчик исчез на кухне, Бандаров-Бендер поведал великому хакану о том, что произошло за неделю в тех сферах, за которыми он поставлен смотрящим: в гипермаркете «Восьмой океан», казино «Золотая фишка», ресторанах и ночных клубах.

Рассказал о возникавших на прошедшей неделе трудностях с поставщиками, а также о новом способе увода денег из-под налогов, что изобрел главный бухгалтер гипермаркета. Рассказал не потому, что проблемы требовали участии Семьи в их разрешении, а потому что сведения могут в дальнейшем пригодиться всей Семье.

– У тебя проблема была, – совсем не вопросительно, а утвердительно произнес хакан.

Он, конечно, откуда-то уже прослышал о делах племянника.

– Да, дорогой Сурен Ахмедович. Все кассы магазина в один момент стали сбой давать. К каждой покупке тридцать три копейки прибавили.

– Почему прибавляли – понял?

– Компьютерный сбой.

Последние слова Бандаров произнес по-русски. В хозарском языке, одном из древнейших на земле, не имелось, конечно же, понятия «компьютер».

– Почему сбой?

– Компьютер – темная вещь. Хуже женщины.

Оба двоюродных брата, тудуна, усмехнулись.

Хакан даже выражения лица не переменил.

– Почему сразу после того инспектора на наш магазин налетели – торгинспекция, префектура, администрация?

– Шакалы. Кушать хотят.

– Кушать они всегда хотят. Я тебя спросил: почему они сразу налетели?

– Я узнавал, почему. Кто-то им письма написал – по электронный почта.

«Электронный» (как и «торгинспекция», «префектура», «администрация») Бандаров опять произнес по-русски.

– Про что этот «кто-то» написал?

– Про эти тридцать три копейки.

– Нашел, кто написал?

– Нет.

Я его маму в рот греб!

К грязным ругательствам красивый древний язык также не был приспособлен, и Бандарову снова пришлось, чтобы их выразить, говорить на языке неверных.

– Может, сам компьютер взял и письма написал? – лукаво спросил хакан. Оба кузена-тудуна, братья Каримовы, разулыбались шутке отца своими ярко-белозубыми ртами.

Бандаров свирепо глянул на них – никому не позволено над ним смеяться! Однако дяде ответил смиренно:

– Не знаю, дорогой хакан, не могу вам сказать, кто письма написал.