Мои нервы натянуты, мышцы напряжены, я готова вцепиться когтями в ненавистную рожу, но он первым тычет в меня острой клешней. Вспышка боли, как молния, пронзает тело. Я дергаюсь. Тяжелые веки заслоняют свет.

66

Седьмой день, неизвестный сарай, 13-10

Когда глаза открылись, я увидела низкий дощатый потолок. Пахло прелым сеном. Свет протискивался внутрь сквозь горизонтальные щели в стене. Где-то вверху легкий шум, ветер треплет кроны деревьев. Я попыталась подняться. Не тут-то было. Я лежала на чем-то жестком. Руки по отдельности привязаны за головой. Согнутые в коленях ноги расставлены, спущены вниз и примотаны к вертикальным ножкам моего ложа.

Скрипнула дверь. Низкий светлый проем заслонила широкоплечая фигура. Человек вошел и поднял голову. Я снова увидела своего «спасителя». На его лбу и шее красовались заплатки лейкопластыря.

— Это твоя отметина, — Виктор Дорин прикоснулся ко лбу, — а это твоего рьяного комитетчика. — Дорин опустил руку к шее. — Но расплачиваться за все придется тебе. — Он изучил мое раскоряченное тело и удовлетворенно осклабился. — Извини, что принимаю тебя в сарае на неудобном топчане. Но это тоже твоя вина. Вот если бы мне не пришлось сжечь свой дом, ты оказалась бы в отличном кресле и смогла показать все свои прелести.

— Видела я эту мерзость в подвале. — Я извивалась, пытаясь освободить руки.

— Ты рано пыхтишь, Светлая. Тебя ведь так зовут? Когда я прятался в кустах на дюне, слышал, как тебя звал комитетчик. Тогда же узнал и про «Усадьбу». Ночью нанес визит, позаимствовал ключи от вашей тачки. А то ведь свою машину мне тоже пришлось спалить. Как там водолазы, все еще ищут мое тело на морском дне?

Дорин заржал, задрав лицо к потолку, потом схватился за шею, видимо от боли, посмотрел на пальцы. Из-под повязки сочилась кровь. Его физиономия исказилась, глаза остекленели. В руке, взметнувшейся ввысь, блеснул тонкий стальной клинок. Я узнала грозное оружие — морской кортик. Дорин резко склонился надо мной. Острие клинка хищно рыскало в сантиметре над моим лицом.

— Ты такая же дрянь, как и они. Они тоже прыгали ко мне в машину. Рассчитывали на удовольствие или просили подвезти. Но наслаждения достоин только я! Я особенный! Им доставался удар током, потому что так предназначено природой. Самки существуют для самцов. Сильные получают все, а слабые живут, чтобы хорошо было сильным.

— Ты конченый урод. Тебя надо кастрировать, — брезгливо скривилась я и плюнула маньяку в лицо.

— Дрянь! — Он замахнулся кортиком.

Я ждала удара, как избавления. После предательства Коршунова жизнь потеряла для меня смысл. Коршунов врал мне с самого начала. Он посвящал меня в секреты и даже не взял подписку о неразглашении, потому что не собирался оставлять в живых.