Наслаждается моей неловкостью, получая от этого некий кайф.

– Раны неглубокие, но всё равно... Нужны регулярные перевязки. Как давно ты менял бинты?

– Не помню, – пожимает плечами. – Некому менять.

– Сам виноват, – бубню под нос, а затем, поняв, как двусмысленно прозвучала фраза, добавляю: – нужно обращаться за медицинской помощью.

– Так я...– мнётся, подбирая слова. – Обратился. К тебе.

Его хриплый голос заставляет меня содрогнуться. Тело пронизывает импульсом. По позвонкам бегут мурашки. Сердце начинает биться чаще, а дыхание затрудняется.

Заканчиваю с перевязкой. Завязываю узел. Дамир тянется ко мне второй рукой. Прикасается к плечу.

– Спасибо, – улыбается. Нежно смотрит, хочет сказать что-то ещё, но не решается.

Я тактично отодвигаюсь в сторону. Облокачиваюсь на спинку сиденья. Прикрываю глаза:

– Отвези меня домой. Пожалуйста.

– Как скажешь.

Дамир запускает двигатель. Бросает на меня беглый взгляд, а затем сразу же сосредоточивается на дороге.

– Почему ты бросила мединститут? – спрашивает между прочим.

– А сам, как думаешь?!

– Беременность. Отец. Всё понятно. Почему не восстановишься? Разве ты не мечтала стать врачом?

Ничего тебе не понятно, Шагаев!

И не поймёшь.

Когда рождаются дети, то все мечты прячутся в тёмной комнате, в тайниках души. Так далеко, что искать будешь, но не найдешь! Их просто больше нет!..

– Мне это не надо, – грустно вздыхаю.

– Почему?

– Не хочу.

– Зря. У тебя талант лечить людей!

Его фраза ранит сердце, душу.

Зря? Возможно.

Да только, как это сделать? Как?

Невозможно. Отныне я – мама и всё, что я делаю, в первую очередь, ради сына.

Не могу бросить работу. За что буду жить? Платить по счетам?

А учиться? Когда? В перерывах между взрослением сына и обострением бронхиальной астмы у матери?!

– Дамир, не нужно. Не хочу говорить на эту тему, – отворачиваюсь к окну, и он замолкает.

Больше ничего не спрашивает. Молчит. И мне это подходит!

В сумке жужжит мобильник.

Достаю.

Вглядываюсь в экран телефона и бледнею.

Давид.

Сбрасываю вызов.

Не хочу говорить. Только не сейчас.

– Останови машину здесь. Я хочу выйти.

Дамир недоумевает или делает вид:

– Я подвезу до самого подъезда.

– Не нужно.

– Дин, уже поздно. Не страшно ходить по тёмным улицам?

– Нет, – качаю головой.

Страшно представлять, что может произойти, если под тем самым подъездом сейчас стоит чёрный Мерседес.

– Ладно, – Дамир останавливает машину в метрах тридцати от моего дома.

– Спасибо, – кидаю напоследок и выскакиваю из авто, прихватив с собой пакет.

На негнущихся ногах плетусь к дому. В свете уличных фонарей примечаю Мерседес. Сердце пропускает череду ударов. В голове бахает молот.

Расправляю плечи. Делаю глубокий вдох и, как ни в чём не бывало, прохожу мимо Мерседеса.

– Дина, – за спиной слышится мужской голос.