— Но если они выяснят правду, а Кэтрин будет упорно стоять на своем, передо мной встанет проблема выбора: либо верить Эвери и Джиллиане, которые хотят помочь сэру Пейтону, либо встать на сторону сестры и поверить ей.

— В таком случае продолжай подслушивать под дверью, дружище, — засмеялся Йен, — и надеяться на то, что когда-нибудь узнаешь правду.

— Вам что, некуда пойти? — воскликнула Кэтрин, оторвавшись от своего рукоделия.

— Некуда, — вздохнула Эвери, усаживаясь напротив нее. Она обвела взглядом комнату. Это было очаровательное помещение под крышей замка, особенно когда сквозь окна лил солнечный свет. Правда, если бы напали враги и сумели проникнуть в великолепно укрепленный замок, эта комната оказалась бы слабым звеном, однако Эвери подозревала, что Камерон все предусмотрел. Она взглянула на тетю Агнес. Пухленькая, седовласая дама, как всегда, дремала в кресле возле очага. Эта милая женщина — никудышная дуэнья для своевольной и строптивой Кэтрин, подумала Эвери. Вдруг Джиллиана подошла к скамье, заваленной подушками, на которой сидела Кэтрин, и с невинным видом уселась рядом с ней. Эвери едва сдержалась, чтобы не расхохотаться. Джиллиана прекрасно знала, что Кэтрин не любит ее и побаивается, и постоянно этим пользовалась.

— Я слышала, что, если врунья выпьет святой воды, язык ее почернеет, распухнет и выпадет изо рта, — начала она и протянула Кэтрин кубок с холодной водой.

— Чепуха какая, — буркнула Кэтрин, отворачиваясь. — Что ты делаешь? — возмутилась она, отпихивая руку Джиллианы, когда та бесцеремонно ощупала ее живот.

— Просто хочу убедиться, что ты не подложила подушку, — заявила Джиллиана.

— Не подложила! Там ребенок сэра Пейтона, и тебе об этом известно.

— Это не его ребенок!

— Ну конечно! Как может святоша Пейтон сделать кому-то ребенка! Вы обе отказываетесь признать, что он бессердечный соблазнитель, что он способен надругаться над девушкой, а затем и безжалостно ее бросить!"

"— Пейтон вовсе не святоша! — отрезала Эвери, стараясь говорить спокойно и не дать волю своему гневу, давно догадавшись, что именно ее Спокойствие больше всего и раздражает Кэтрин. — Но он никогда не стал бы насиловать девушку, а уж тем более отказываться от своего ребенка.

— Ты хочешь сказать, что я не была девушкой, когда твой брат надо мной надругался? — возмущенно воскликнула Кэтрин, отбрасывая рукоделие в сторону.

Эвери насторожило, что Кэтрин выискала в ее словах именно это обвинение, хотя сама она об этом вообще не думала. Ей даже в голову не приходило, что у Кэтрин мог быть любовник, и, быть может, не один, но сейчас, глядя на похрапывающую тетушку Агнес, Эвери вдруг осенило, что у сестры Камерона было сколько угодно времени и возможностей для того, чтобы отдаваться мужчине.