— Малыш Роб побоялся, что ты можешь свалиться за борт вслед за содержимым собственного желудка, — хмыкнула она."

"— А как Лерган? — спросил Камерон, не увидев рядом с собой кузена.

— Энни с Джиллианой уже отвязали его и уложили в постель.

— А зачем? Ведь постель тоже ходит ходуном, так же как и весь корабль.

— Ты прав. Но у нас есть отвар против морской болезни. Мы его много наготовили, ведь почти половина твоих людей лежат пластом.

Камерон покосился на Эвери. Видно было, что никакая качка ей не страшна. Все такая же красивая, загорелая, и только волосы растрепались от ветра.

Ее цветущий вид вызвал у него раздражение.

— А ты пила этот отвар?

— Нет, — ответила Эвери и убрала волосы с его потного бледного лба. Камерона нужно не только напоить лекарством, но и хорошенько вымыть, подумала она.

— Ну естественно, — буркнул он. — Стоит ли тогда удивляться, что кузины Мюррей великолепно переносят качку.

Эвери принялась отвязывать его руки от поручней.

— Вообще-то мы с Джиллианой второй раз плывем на корабле. Первый — когда плыли во Францию.

— Если ты рассчитываешь заставить меня таким способом лучше к тебе относиться, то даже и не надейся.

— Вот она, людская благодарность! И это после того, как мы с Малышом Робом с таким трудом вливали отвар тебе в глотку!

Камерон с трудом припомнил, как кто-то и в самом деле поил его отвратительным на вкус снадобьем, и вдруг обнаружил, что впервые за все время плавания начал что-то соображать.

— И как давно я стою привязанный к этим поручням?

— Почти два дня. — Эвери, обхватив его рукой за талию, помогла подняться на ноги.

Камерон сердито уставился на ее макушку, когда она потащила его к своей каюте.

— Зачем ты меня обнимаешь? От меня, наверное, премерзко пахнет.

— Это ты верно подметил. Именно поэтому я приготовила для тебя в своей каюте ванну.

— У меня что, нет собственной каюты?

— Нет. Их очень мало, и капитан отдал их женщинам, хотя сейчас они битком набиты больными мужчинами. — Удерживая Камерона одной рукой, Эвери другой открыла дверь в свою крошечную каюту. — А моя будет набита тобой. Камерон хотел возразить, но почувствовал, что у него нет сил даже на это, он и на ногах-то держится с трудом. Вручив ему кубок с каким-то зельем, Эвери принялась его раздевать.

«Мой план держаться от нее подальше летит ко всем чертям, — подумал Камерон. — Впрочем, сейчас я не в той форме, чтобы думать о любовных играх», — утешил он себя и расслабился. Напиток оказался отвратительным на вкус, но Камерон мужественно осушил кубок до дна и с благодарностью взял другой, с вином, который Эвери ему протянула, чтобы отбить неприятный привкус во рту. После этого он погрузился в горячую ванну и с удовольствием вздохнул: впервые за два дня его не мучила тошнота.