И что самое странное — он без намордника.

— Привет, дружище! — треплю его, присаживаясь перед ним на корточки.

— Я пытался его покормить, но он отказывается, — наблюдает за нашей встречей брюнет.

— Он не ест с чужих рук.

— Хороший пёс! — слегка натягивает уголок рта в попытке улыбнуться.

На щеке появляется выразительная ямочка.

— Не побоялись намордник снять? — смотрю на него снизу.

— Я знаком с такими собаками. В моей семье десять лет стафф жил. Знаю, как с ними обращаться. Да и не понравился ему здесь, похоже, только капитан Аксёнов. Вот на него рычит и лает. Но я его понимаю, мне он тоже не понравился.

— Это вы из Москвы прилетели? — догадываюсь.

— Да, — ставит на стол небольшую коробку. — Ваши вещи. Проверьте, всё ли на месте.

Перед тем как меня посадить в камеру, дежурный отобрал, оставив только сигареты, и вместо зажигалки дал спички.

— Да, всё, — проверяю.

— Вы можете быть свободны, — отворачивается от меня и берёт какую-то папку.

— А Алина?

— Алина? — приподнимает на меня глаза, словно слышит имя впервые. — Ах, да… Алину я завтра увезу в более надёжное место.

— На неё же простые алкаши напали, — понимаю, что моя девочка скоро будет для меня недоступна.

— Я не уверен. Есть детали, которые заставляют думать, что это было преднамеренное нападение.

— Например?

— Отсутствие света в подъезде. Может быть, конечно, и совпадение, но из-за этого мы не можем посмотреть записи камер. И ещё кое-что по мелочи. Лучше перестраховаться.

— Я хочу поехать с вами, — решительный настрой.

— Это исключено, — спокойно кладёт папку на стол. — У меня приказ забрать только девушку.

— Я могу пригодиться. Я умею стрелять, у меня есть разрешение. Несколько лет занятий самообороной.

— Я, как мужчина, понимаю ваши чувства, Глеб Александрович. Мне рассказали. Но, как спец, я против. Любовь мешает думать здраво и действовать с холодной головой. Вы можете всё испортить. А ещё у вас он, — показывает на Дикого. — Для его вывоза нужна куча справок и разрешение. Это займёт время, у нас его нет.

Обречённо вздыхаю, передёргивая руками.

— Увидеться с ней хотя бы можно до отъезда? — последняя надежда.

— Нет.

— Ну, так же нельзя! — рвёт меня.

— Можно, — равнодушно.

А сначала ты мне показался нормальным мужиком. Оказался такой же козёл, как и все здесь.

— Пошли, Дикий! — вывожу собаку в коридор.

Надеваю ему намордник и на выход.

На улице валит хлопьями снег. Всё уже заметено. Хорошо ветра нет и не холодно.

До дома около получаса пешком и я решаю прогуляться.

Дикий радостно прыгает рядом, ловя на лету снежинки.

Мне бы твою безмятежность.

На точке стритфуда покупаю два пян-се* и воду. Для себя прошу посыпать маласянь**.

Устраиваемся на небольшом заборчике спиной к дороге.