Оставлять её в кресле на самом деле было небезопасно.

Лев развернулся лицом к стене, взгляд уперся в изображение, загипнотизировавшее Сидорову. На зелёной полянке резвилась пара кролей, охваченная любовной страстью, ещё двое в углу написанного маслом рисунка мирно щипали изумрудную травку. Он удивился, что раньше не обращал внимания на эту картину. О наличие вкуса у братьев Запашных можно было поспорить.

— Юные натуралисты, мля!

Наташа, то ли расслышав во сне голос заполнившего девичьи мечты директора, то ли ощутив крепость мужских рук, обхватила крепкую шею и, не раскрывая глаз, ткнулась носом в щетинистый подбородок.

Она, улыбнувшись, попыталась что-то сказать… как вдруг тёплая прозрачная масса шампанского, смешанного с дольками клубники, Ниагарским водопадом хлынула из уст «спящей красавицы».

Иванов замер, борясь с инстинктивным желанием бросить живую ношу на пол и отряхнуться. Липкая тошнотворная жидкость впитывалась в рубашку, стекая ручейком с шеи и синего платья Натальи.

Брюнетка икнула и, сморщив носик, пробормотала:

— Фу… кролик сдох, — рук же, обнимающих шею директора, не разомкнула.

Лев не удержал рычания, переходящего в стон отчаяния.

Он чувствовал себя загнанным в угол зверем. Неудачно выбранное место свидания, порванное платье, ссора с сестрой, которая обойдётся ему в круглую сумму, напившаяся до неприличия девушка, обращение за позорной помощью к другу и теперь ещё это…

В довершение ко всему биологичка снова заговорила:

— Кап, кап… львы…

Иванов смотрел в улыбающееся лицо спящей учительницы. Очевидно, она всегда разговаривала во сне. В определённых обстоятельствах это было даже на руку, но сейчас…

Он тяжело вздохнул — обвинять в случившемся некого: в произошедшем девяносто девять процентов его вины — и принял участие в пьяном бреде:

— Ты уж реши, дорогая, львы или кролики!

Директор школы усадил брюнетку в душевую кабину прямо в одежде, только стянув с ног туфли.

Возиться с испачканным рвотой платьем не было желания. Свои вещи он снял, забросил в стиральную машину и настроил душ.

Лев запахнул пластиковую шторку и, пожелав гражданке Сидоровой приятного купания, начал мыться. Потоки тёплой воды стекали по лицу, волосам и телу учительницы.

Он злорадно наблюдал, как девица лежит у его голых ног, покрытая пеной, очистившей вымазанную её рвотой кожу.

Небольшое отмщение радовало несостоявшегося любовника. Он точно знал, кому предстоит утром биться в истерике…

* * *Наташа стонала от боли. Маленькие бесенята крохотными копытцами отбивали чечётку, танцуя на её голове. Один, особенно резвый, колотил в бубен, выплясывая на виске. Сидорова с огромным трудом приподняла руку и попыталась прогнать бесовское отродье, шевеля пальцами и шипя распухшим ртом:

— Кыш…

Не помогало.