И, пройдя по каменистой насыпи, замерла и часто заморгала, не веря своим глазам. Перед ними идеально ровным кругом, золотой монетой сияло озеро. И солнечный круг отражался на поверхности воды как герб с апельсиновым деревом на аверсе монет Энта.

Анна подошла поближе и заглянула в совершенно прозрачную воду. Все берега идеальной чаши небольшого водоёма были словно осыпаны золотым песком, даже золотыми самородками — так выглядели издалека камешки.

— Таинственная красавица купалась в золотом озере? — тронула Анна воду и от неожиданности отдёрнула руку — вода была горячей.

— Нет, — прозвучало в ответ.

И Анна едва успела зажмуриться. Отчевы пятки! Да когда он уже успел раздеться! И только услышав всплеск, отрыла глаза.

Этот сумасшедший сиганул в воду. Но если бы не нырнул, она бы и не поняла, как на самом деле там глубоко. Казалось, озеро мелкое, куре по колено, дно вот. А на самом деле в той глубине Анна уже едва видела гибкое мускулистое тело Бесса, — слава Отче! — поплывшего хотя бы в подштанниках. Вот по этому белому пятну она и поняла, что там у дна в сторону идёт подводная пещера.

Бесс исчез в ней.

Анна ждала, не сводя глаз с тёмного облачка, что он за собой оставил. И уже не на шутку начала волноваться. Время шло, а его всё не было и не было.

— Ну не жабры же у него, в конце концов, — сердилась она, сидя у края и растирая в пальцах песок, что только сверху казался золотым. Стоило протянуть руку и золотой налёт рассыпался как пенка, обнажая обычную серость дна. — Прибью, нервомотателя!

И подскочила, увидев метнувшуюся со дна тень.

— Сьер Бриар! — сжала она кулаки, когда, откинув назад мокрые волосы, он опёрся руками о край и вылез, и тут же отвернулась.

Да сколько же можно! Ведь взгляд невольно упал туда, где под тонкой мокрой тканью как на ладони было видно всё, что разглядывать в его штанах ей никак не разрешалось. Постыдное. Запретное. И хоть сравнить ей, конечно, было не с чем, по ощущениям в густых чёрных зарослях волос виднелось немаленькое такое ""хм"".

""И как это теперь забыть?"" — резко выдохнула она, едва сдержавшись, чтобы не прижать руку к животу.

Девушке, выросшей в монастыре, такие откровения даже на картинках видеть приходилось нечасто, и она совсем не ожидала, что от вида мужской плоти внизу её живота вдруг так томительно заноет.

Анна слушала, как хрустят камни под ногами Бесса, пока он одевался. И чтобы успокоиться, усердно разглядывала остатки мозаики на разрушенных камнях, что раньше, видимо, были частью стен. Странно, но в одной стене даже сохранилось ржавое кольцо, вроде тех, к которым в тюрьмах приковывают узников.

— Можешь поворачиваться, — усмехнулся Бесс, но раньше, чем Анна его послушалась, подошёл сам. — Переволновалась?

— Вовсе нет.