Бочки и всё остальное, включая лыжи, к столовой таскать не стали, а просто вынесли за пределы полосы.

Закончив с грузом я обошел кукурузник, провел внешний осмотр, и убедившись что всё в порядке и ничего не отвалилось, занял свое место в кабине.

— Брр... Замерз я чего-то... — Закрыв двери Андрей зябко поёжился, и добавил мечтательно, — сейчас бы горяченького чего-нибудь...

И тут я вспомнил про утренний спор с женой, и непочатый термос с мясным бульоном.

Рюкзак стоял здесь же, позади моего кресла, укутанный тряпками термос прекрасно сохранил тепло, и те пару минут пока мотор грелся, мы успели выпить по кружке этого волшебного напитка.

Закончив с «чаепитием», я передал кружку штурману, и чуть добавив оборотов, развернул кукурузник, выровняв его на прямой.

Затем проверил показания приборов, положение закрылок и руля. У дяди Саши на это уходило пару секунд, но у меня пока так не получалось, я делал всё по порядку, и стараясь ничего не упустить, постоянно перепроверял сам себя.

Вроде всё в порядке.

Поднимаю обороты до тысячи, отпускаю тормоз, машина начинает разбег и довожу до двух тысяч.

Полоса не чищена, но снега не много, поэтому не страшно, сантиметров до тридцати разрешается. По хорошему бы лыжи поставить, но это только с дедом, пока он не вернется буду летать так, на колёсах. Объясняя мне их устройство, в подробности он не вдавался, но из того что я слышал, вывод напрашивался однозначный — просто лыжа, и лыжа для самолета, это вообще не одно и то же.

Скорость девяносто и самолет отрывается от земли — на взлёте действую автоматически, не тратясь на долгие размышления, любое промедление может вылезти боком. Опоздаешь с подъёмом — влетишь в снежную кучу в конце полосы, поторопишься, самолет поднимется и тут же пойдет в распрыжку — скакать будет, как мячик.

Но это только представляется страшно, на самом деле особо сложного тут ничего нет; нужной последовательности действий можно и обезьяну научить. Настоящее же мастерство лётчика проявляется в нестандартных, нештатных ситуациях. Ведь почему у перешедших в гражданскую авиацию военных, процент аварий в несколько раз меньше? — Да потому что на службе они только и делают что из этих ситуаций выкручиваются. А те кто сразу на гражданскую авиацию затачивается, такого опыта не имеют. Гражданский лайнер он ведь как автобус, такой же плавный и неповоротливый.

Высоко не поднимаюсь, высота сто метров, под нами уже лес, слегка доворачивая штурвал, и иду на разворот. Андрей тем временем включает запись на камере в телефоне и ставит его в штатив-крепление. Если что-то ищем, так всегда делаем, на скорости можно чего-то не заметить, поэтому перестраховываемся.

— Может с окраин начнем? — предлагает он. — В центре всё перелазили, туда они точно не сунутся.