Я знала, что такое толпа, объединенная агрессией. Сейчас эта толпу сплачивал общий объект ненависти, для меня совершенно необоснованной.

Деревенских возглавлял староста, одетый значительно добротнее остальных жителей. С ним я уже имела сомнительную честь встречаться, когда выкупала у Фрола — сына бабушки Аглаи — ферму. В тот период он на меня произвел не самое благоприятное впечатление, а уж сейчас и подавно. На обрюзгшем лице выделялись умные, цепкие, злые глаза. За разглядыванием старосты я едва не упустила еще двух персонажей. Один из них был в серебристой мантии — представитель городского управления — ничего примечательного в своей внешности не имеющего.

Обычный. А вот второй — явно птица столичная. Крепкого телосложения, высокого роста, с прямой осанкой и широкими плечами, на которых развивалась ярко-изумрудного оттенка накидка с золотой окантовкой по краям, скрепленная фибулой в виде змеи, свернувшейся кольцом. Черты лица острые, короткие черные вьющиеся волосы зачесаны назад и едва достают до шеи, а во взгляде легко считывается зрелость и рассудительность.

— Здравствуйте, господа. Я баронесса фон Риштар, управляющая домом отказников. Что побудило вас ворваться в частные владения?

Староста дернулся, как от пощечины. То ли ещё будет!

— Мы пришли судить вашего парня, который вчера змей в деревню приволок. Отдавайте мерзавца добром. А то мы на вас всех управу найдем… — на меня, что называется, наехали. Считает, что за ним сила? Иначе, откуда такая наглость?

— А вы, любезный, и есть староста, как я помню? Нам давно пора возобновить знакомство, — перебиваю его приказным тоном, не давая впасть в обвинительный раж.

В конце концов, я выше по положению. — Напомните мне, как вас зовут?

В толпе кто пытался замаскировать смех кашлем. Однако, не особой популярностью пользуется староста у местных. Надо запомнить.

— Я староста деревни Готлиб Патис!"

"— Отлично, вот и познакомились. Так что у вас за претензии?

Толпа зашевелилась, загудела, послышались выкрики:

— У меня зимой двух кур уволокли…

— А у меня зипун стянули, я его на забор кинула, пока в полисаде копалась…

— Моего младшего по весне на речке побили, на мостки рыбачить не пускали…

На эти глупые претензии я отвечать не собиралась.

— Господа, я здесь работаю с начала лета. За то, что было до меня, претензий не принимаю. Сейчас воспитанники сыты, и, я уверена, не воруют.

Мои слова вызвали новый всплеск обвинений, послышались призывы всех разогнать и все разгромить.

— А ну, тихо! — неожиданно в игру вступил столичный козырь. — Староста, ты зачем толпу приволок? Про самосуд забудьте, раз уж обратились в управление.