Я же продолжил свой путь, отмечая непривычное оживление и в самом клубе.

Причём то и дело я обращал внимание на незнакомые физиономии, новоявленные попаданцы во всю осваивали новые территории.

Парень сурового вида со спортивной сумкой и в вязаной шапке разговаривал с одним из наших, и недоверчиво восклицая — «Да ну!» и «Не может быть!», хватал себя за ухо. Не знаю уж что ему рассказывал его собеседник, но лицо «пассажира» постоянно вытягивалось от удивления.

Молодая женщина стояла возле окна и теребя в руках сумку, внимательно прислушивалась к их разговору. Обутая в выданные валенки — никак не вязавшиеся с остальным одеянием, она никак не могла определиться, смеяться ей, или всё-таки плакать.

Чуть дальше возле колонны с большим алебастровым цветком, на чемоданах сидели двое одинаковых детей дошкольного возраста. И если нахождению здесь взрослых я ещё мог придумать какое-то объяснение, то дети выпадали из моего понимания.

— О! Я думал ты до обеда продрыхнешь! — неожиданно появившись из-за угла, почти напугал Василич.

— Ну так как-то... — пожал я плечами, глядя на его довольную ухмылку. — Ты чего такой активный? С утра тем более?

— Да будешь тут активным. — уже серьёзно, без тени весёлости, ответил он. В расстёгнутом коротком тулупе, шапке с лихо загнутыми ушами и массивных меховых унтах, Василич походил на полярного летчика из старого советского учебника, не хватало только трубки в руке, тогда сходство было бы стопроцентным.

— Людей много, места мало, думаем вот, расселяем как-то, — кого по свободным хатам, кого к старикам одиноким подселяем, в общем занимаемся.

— Помочь чем-то? — из вежливости предложил я, общаться с новенькими категорически не хотелось.

— Да нет, есть тут кому, ты лучше с вывозом трофеев разберись, сколько там ещё? — перенаправил Василич.

— Прилично. Даже если вывезем весь груз, много полезного в самом тепловозе и вагонах останется. Одних аккумуляторов только куча, не говоря уже о генераторах и прочем. По-хорошему вообще разобрать всё что разбирается. Так чтобы от вагонов один остов остался.

— Тогда до лета провозимся. Ты хоть представляешь что такое железнодорожные конструкции?

Вагоны я никогда не разбирал, и их внутреннего устройства не знал, но предполагал что это не мотоцикл и не машина — огромные гайки, ещё больших размеров болты и всякие тяжеленные детали. Не знаю сколько весит пассажирский вагон, но тепловоз что-то между ста, и ста пятьюдесятью тоннами, поэтому легко точно не будет.

— Вот-вот. — видя моё замешательство, воодушевился он, — это тебе не хухры-мухры, тут понимать надо...

— Тогда что же, вывезти груз, а поезд бросить? — не особо прочувствовав что же именно мне нужно «понимать», уточнил я.

Василич нахмурился.

— Нет конечно.