"

"Вторая дверь — в ванную. Здесь расположена сама ванна, умывальник с краном и металлический цилиндр чуть ли не до потолка и с дверцей топки и поддувала внизу. Титан. Его тоже нужно топить, чтобы получить горячую воду. Ох, примитив… Ладно, освоимся. За соседней дверью — туалет с таким же, как в госпитале, унитазом и бачком высоко над ним. А также узким окном, замазанным белой краской так, чтобы только пропускать дневной свет. Сюда мне не надо.

Возвращаюсь в ванную комнату, мою руки холодной водой с мылом, вытираю их полотенцем, которое висит тут же на крючке и иду на кухню.

Надо же, как мечтал. На столе — тарелка с горкой пюре и тремя котлетами, куски сероватого хлеба на отдельной тарелке и компот из сушёных яблок в гранёном стакане. Ещё, кроме стола, покрытого клеёнкой в красно-синюю клетку, на кухне имеются четыре лёгкие белые табуретки; холодильник белого цвета с закруглёнными верхними углами и надписью «Юрюзань»; сервант с посудой; раковина; сушка для посуды; белая газовая плита (любят, однако, здесь белый цвет, ещё зелёный и коричневый); большой красный баллон с газом сбоку от неё, у стены, и, наконец, деревянная, со стеклянным верхом, дверь на веранду.

— Ешь, — мама села напротив меня и некоторое время смотрела, как я, чуть ли не с урчанием, расправляюсь с котлетами, пюре и хлебом.

— Горюшко моё, — вздохнула, подпёрла щёку ладонью. — Как же ты нас всех испугал… Ленка ревела всю ночь, спрашивала: «А братик правда не умрёт? Правда не умрёт?». Она всхлипнула, полезла в кармашек платья, вытерла слёзы платком.

— Ну ма-ам, — протянул я. — Перестань. Всё же хорошо, я жив и здоров.

Ага, значит, сестрёнка и впрямь есть, и зовут её Ленка, Елена.

— Ладно, — мама спрятала платок. — Потом расскажешь всё.

— Да что рассказывать…

— Всё, — твёрдым голосом, в котором не осталось ни следа слёз произнесла мама. — Где и с кем стоял, откуда этот котёнок взялся, и зачем ты кинулся его спасать, если видел, что афганец гнал этот свой грузовик дурацкий, разрисованный, как цирковой балаган, глаза б мои их не видели…

— Потому и кинулся, что он гнал. Раздавил бы котёнка. Не рассчитал, конечно, это да, прости. А стоял — сама знаешь, с кем, после школы провожал.

— С Иркой Шуваловой, — утвердительно сказала мама. — Что ты в ней нашёл, не понимаю.

— Да я и сам не понимаю, мам, — ответил я совершенно искренне.

Действительно, как понять, если я не помню, как выглядит эта самая Ирка Шувалова. Как и все остальные мои одноклассники. Одна надежда — узнаю, когда увижу. Ну а не узнаю, — буду заново знакомиться и ссылаться на провалы в памяти. Авось, не замучают медициной. Здесь же фронтир, а значит, как и на любом фронитре, — ставка при болезнях и травмах должна быть больше на здоровые силы организма, поскольку не до жиру. Что правильно.