Но вот сделать его не таким страшным, а просто тем, что случилось давным-давно, более пятидесяти лет назад красные победили те люди которые сделали с тобой это давно умерли их нет на свете мы все живём в советской большой красивой и стране а скоро страна станет ещё краше мы будем жить ещё лучше я тебе это обещаю прабабушка Устинья хоть я и не кровный твой правнук но я тебя люблю и хочу чтобы ты снова говорила мы все хотим ты сама этого хочешь я это знаю так говори говори родная начинай говорить сразу как только проснёшься а проснёшься ты утром в прекрасном настроении отдохнувшей умоешься и спросишь меня что я хочу на завтрак варёные яйца или хлеб с мёдом и молоком.

Устинья уснула.

Мы с прадедом вышли из избы, присели на завалинке.

— Если получится, — сказал прадед, — век тебе буду благодарен, внука.

— Брось, деда, — ответил я. — Это мы все должны быть тебе благодарны за жизнь.

На утро прабабушка Устинья заговорила, чем привела в радостное изумление всё село. Спасибо прадеду и самой Устинье, они не стали распространяться, кто настоящий виновник этого чуда. Проснулась, мол, и заговорила.

— Не зря мы Божьей Матери молились всю жизнь, — рассказывал прадед. — Излечила, заступница! — и он истово крестился на восток, поскольку в Среднехорске не имелось даже завалящей часовенки.

Народ чесал в затылке. Верить в заступничество Богородицы могли себе позволить только старики. Остальным оставалось признать удивительный факт, проводить московских гостей и снова жить обычной жизнью.

До посёлка Хор добирались на моторках, — глиссер встал на серьёзный ремонт, и Петрович не обещал рейсов раньше, чем через три-четыре дня. Ничего, дошли нормально. Попрощались с дядьями, и поезд с паровозом вскоре доставил нас в Хабаровск, оттуда мы вылетели в Москву на уже знакомом Ту-114.

Поскольку мы летели на запад, за солнцем, то прилетели в Москву ночью.

В аэропорту нас ждали три чёрные «волги» с охраной. Это меня удивило, потому что, как я думал, вполне хватило бы и двух, но мало ли. В конце концов, мой статус растёт. Эдак, скоро кортеж будет всюду сопровождать. С мотоциклистами. Нет, на фиг, никаких кортежей, не дождётесь.

Хотел сесть в одну машину с мамой, папой и Ленкой, но меня вежливо попросили сесть в другую.

— Извините, Сергей Петрович, — объяснил коротко стриженный широкоплечий и светлоглазый товарищ лет сорока в ладно сидящем итальянском костюме и при галстуке. — Протокол безопасности поменялся. Товарищ полковник, Надежда Викторовна и ваша сестра Лена поедут на другой машине и по другому маршруту. В мире неспокойно, Леонид Ильич велел усилить контроль. Поэтому и охрану сменим. Борис с Антоном с вами две недели уже, у них внимание притупилось. Пусть отдохнут.

Не знаю, что меня насторожило.