Потом — пропали и мысли…

Пожилой, с резкими чертами лица и острым носом человек, чем-то смахивающий то ли на птицу, то ли на крысу — ступил в луч прожектора, в вытянутой руке у него был бесшумный пистолет Рюгер-Амфибия-22. Они прицелился — и еще дважды выстрелил…

— Готов… — сказал он — это еще что за ублюдок? А?

— Па, это парень, который брал Абу Наджди… — молодой Соколовский схватился за руку, в которой видимо, засел осколок и сморщился от боли.

— И какого хрена он здесь делал, позволь тебя спросить?! — тон Ричарда «Дика» Соколовского, бывшего сотрудника ЦРУ, и бывшего помощника заместителя Госсекретаря США, правда, очень короткое время, не предвещал ничего хорошего.

— Па, я не знаю, как он здесь оказался! Иезус — Мария, он выполнил задание и должен был вернуться на базу! Господи… как больно.

Старший Соколовский подошел к одному из лежащих среди осколков и разгромленной аппаратуры трупов, перевернул его на спину, всмотрелся. На всякий случай приложил два пальца к сонной артерии… рожа вся в крови… готов.

— Мертв… — констатировал Соколовский — у нас теперь будут проблемы.

— Это… непредвиденные обстоятельства… этот ублюдок…

— Это никого не интересует — вскипел старший Соколовский — ты не в Вашингтоне, ты в Багдаде! Это в Вашингтоне ты можешь лапшу на уши вешать, а здесь — ты обрел себе головную боль до конца жизни! Теперь нам больше никто не поверит, а кто-то — попытается отомстить!

По ступеням — загрохотали кованые железом ботинки.

— Надо убрать здесь все — сказал Соколовский — еще до утра.

— А Наджди?

— Поздно! Сначала надо за собой убрать, пся крев!

По многострадальной двери снова пнули, в комнату ворвались несколько полицейских — иракцев с автоматами…

— Поезжай в Пузырь, прямо сейчас — тоном, не терпящим возражений, сказал Соколовский-старший — найди Наджди и забери его под свою ответственность.

Сажай его на самолет — и уматывайте из Багдада. Ты знаешь куда. Потом разберемся. Если Наджди заговорит — ни один из нас не проживет и двадцати четырех часов.

— Но я ранен!

— А мне наплевать! Поезжай немедленно! И чтобы к утру — духу вашего здесь не было! А ну, пошел, прожняк[18], пся крев!

Опустив голову, Соколовский-младший быстро, почти бегом вышел из разгромленного помещения.

Соколовский-старший подошел к одному из иракских полицейских — и влепил ему хлесткую, с размаху пощечину, потом еще одну. Голова полицейского дернулась, но он молча стоял, воспринимая наказание как должное.

Потом — старший Соколовский приказал что-то на арабском, и полицейские, повестив автоматы за спину — принялись усердно работать. Кто-то — оттаскивал трупы, кто-то — отсоединял провода и собирал разбитую аппаратуру.