Он не стал говорить о том, что в самом начале службы с девяносто девятого по двухтысячный год находился в длительной спецкомандировке в Чечне, где охранял британскую станцию радиоразведки в горах, работающую против России, потом офис одной организации в Грозном, под вывеской которого работала станция MI-6 и заодно обучал чеченский спецназ в горных лагерях подготовки. Так что, чеченский Сосед знал практически в совершенстве, немного волок и на других языках уроженцев Кавказа.

— Док, что с тачкой?

Молчаливый полевой фельдшер, который воевал вместе со всеми и разбирался в машинах — с грохотом захлопнул капот — упоров тут не было, машина была простая и примитивная как все русские машины.

— Восьмого года. Тамошнего, восьмого. Новая, считай, запороть не успели. Даже фильтр усиленный поставили.

Это показывало, что они положили серьезный джамаат. Талибы за десять долларов и прочая шваль обычно ездили на машине до тех пор, пока она не переставала ездить, а потом шли искать, где бы угнать или отобрать новую. Им казалось, что машина это как осел — корми бензином и все будет в норме.

— Трое — на трофей, трое остаются здесь — скомандовал Сосед, возвращаясь в Тойоту — держаться в пределах прямой видимости.

Последний приказ имел основание — чужая, необкатанная машина могла встать в любой момент. Само то, что они находятся на неконтролируемой территории вшестером и на трофейной машине — уже было нарушением норм безопасности.

— Куда дальше, сэр? — спросил Сверчок, устраиваясь за рулем

Сосед утвердил трофейный пулемет сошками на капоте, чтобы стрелять было проще.

— Вон туда — показал он рукой — где стреляют. Разберемся, в чем там дело…"

"Точно так же как волк с простреленным сердцем может отмахать несколько десятков метров, а поднятый с берлоги смертельно раненый медведь — задрать охотников — точно так же и человек, даже раненый — может действовать еще какое-то время. Виной всему адреналин — вещество, которое выделяется в кровь человека в момент опасности. Если капнуть адреналином на удаленное сердце — оно начинает сокращаться. Но потом… потом становится плохо…

Жизнь и смерть человека, известного как Снайпер — зависела теперь от того, осталась ли у ублюдков позади него, тех самых, которые шарились по дельте рация, и если да — то насколько мощная. Если нет — тогда им придется ждать, пока они наткнутся на другой отряд, или пока кто-то, кто командует операцией, решит, что что-то неладно и отправит поисковую группу — если вообще облавой кто-то командует.