Удлиненный «израильский» магазин на девятнадцать патронов вместо стандартного, открытая кобура, предохранителя на этом пистолете в отличие от штатного М9 нет, двадцатый патрон достал в патронник. У сержанта — щечки рукоятки заменены на Кримсон Трейс с встроенным лазерным прицелом, у капитана они стандартные. Каждый прошел подготовку по программе «воздушных маршалов» в тренировочном центре в Аризоне и может из положения сидя выхватить пистолет и поразить пять или шесть мишеней за четыре секунды, как минимум по одному выстрелу на каждую в убойную зону. Вдобавок — на случай отрыва у сержанта есть светошумовая граната, а у капитана — стандартная дымовая шашка.

Но и тот и другой знают, что это им не поможет. На каждой дороге, ведущей в Садр-Сити дежурить отряд не меньше чем из тридцати милиционеров, из которых восемь-десять — имеют ручные противотанковые гранатометы РПГ. В заварухе — они просто не смогут достаточно быстро сдать назад, их заблокируют стоящие сзади машины — и шквал гранат РПГ разорвет их. В отличие от американцев — боевики Махди не ограничены в своих действиях ничем кроме Аллаха и, не раздумывая, откроют огонь что по толпе, что по веренице машин…"

"Такси останавливается напротив рослого боевика, который картинно держит автомат Калашникова на плече, как герой боевика.

Это — блокпост, уже блок-пост армии Махди. Справа — развалины, около них такси и небольшой грузовичок, дальше — небольшая площадь и розовая двухэтажка больницы, госпиталя Ибн-аль-Балади. С другой стороны — старый, носатый, покоцанный пулями самосвал-Мерседес в кузове открыто, ничего не боясь — торчат два гранатометчика, у каждого — по гранатомету РПГ. У самого «проверяющего» — на голове черная, бандитская маска, приклад Калашникова выкрашен в зеленый цвет и на нем белыми буквами выведены священные слова шахады — Нет бога кроме Аллаха и Мухаммед пророк его. Буквы не арабские — это фарси. Возможно, с другой стороны приклада — небольшой портрет молодого Муктады, здесь это модно.

— Салам… — первым приветствует проверяющего Махмуд.

— Салам… — автоматчик мельком оглядывает кабину такси, и взгляд его теплеет от висящей на салонном зеркале безделушке с портретом Муктады — как живут твои родители, брат? Все ли с ними в порядке.

— Хвала Аллаху, они живы… — говорит Махмуд, и мысленно добавляет «и там где они живут, ублюдок, тебе до них не добраться».

Боевик говорит как-то растянуто, размазано — так говорят люди находящиеся под действием наркотика. Благодушное настроение боевика в любой момент может смениться на звериную ярость. При Саддаме в Ираке наркотиков не было, за них расстреливали — а теперь, все больше и больше…

Махмуд протягивает бумажку в пятьсот арабских динаров. Боевик хмурится.