Когда всё разрывает изнутри, и смешивается страх, ненависть, любовь и злость. Этот коктейль, который мужчина каждый раз вливает в меня.

И прекрасно знает, как справляться.

— Я не… Я не буду нежным, куколка.

Предупреждает, а я лишь киваю. Мне кажется, Берг сломал что-то во мне окончательно. Потому что то, что он делает, я воспринимаю именно так. Нежностью.

Как губами скользит по телу, прикусывая соски. Смотрит, считывает реакцию. Наслаждается моими стонами, когда пальцы касаются влаги внизу. Растирают и толкаются, заполняя.

И даже в его укусах сплошная нежность. Которая разливает кипяток по телу, между ног всё тянет и болит. Сжимается, требуя большего.

— Хочу тебя. Хочу.

Повторяю, словно он не чувствует. Мне нужны слова, и если Берг не может мне их дать, то я буду говорить за двоих. Чтобы окончательно не пасть под его напором.

— Вот так.

Он резко толкается, наполняя меня. Держит за шею сзади, прижимается губами к моим, целует и кусает. Скользит языком внутрь. Быстрые движения, грубые, от которых меня уносит.

И я делаю это. Вижу вибрирующую нить между нами, дёргаю за неё. Чувству отголоски эмоций и как сильнее сжимаются ладони на моих бёдрах. Вжимают в матрас, позволяют Бергу двигаться быстрее, резче.

— Попроси меня.

Произносит довольно, видя, что я награни. Что я просто сгораю от его касаний, давления внутри. Тлею с каждым пошлым шлепком, который опускается на мою кожу.

Его ладони сжимают ягодицы, мнут, шлёпают. Кожа горит, и я тоже. Задыхаюсь от того, как всё внутри сжимается. До одной точки, чистого возбуждения, которую Берг постоянно задевает.

— Попроси, куколка.

— Я хочу… Пожалуйста, Альфа, я хочу кончить. Я хочу тебя. Я хочу…

Столько всего хочу. И Берг даёт мне всё. Замедляется, сильнее давит на клитор. Смотрит и смотрит на меня, словно спрашивая «Так нормально? Так достаточно? Я не делаю тебе больно?».

Он грубый и ужасный.

Но мне подходит.

И в каждой его хватке я вижу именно нежность.

И она уничтожает меня. Заставляет выгибаться, упираясь пятками в поясницу мужчины. Захлёбываться собственными стонами, когда по телу проносится судорога.

— Моя куколка, моя Истинная.

Его зубы снова смыкаются на метке, и я сама подставляю шею. Наслаждаюсь той истомой, что заполняет всё тело. Это ни с чем несравнимое чувство, когда я отдаю ему власть над собой.

Я принадлежу ему.

Но и Берг принадлежит мне.

— Прости.

Произносит внезапно, переворачиваясь на спину. Я сижу верхом на нём, его член всё ещё внутри. Пусть и не такой твёрдый. Упираюсь ладонями в плечи, рассматриваю напряженное лицо. Контуры губ, морщинки у глаз.

— За что, Берг?

— За то, что заставил тебя почувствовать себя ненужной. Если бы я сказал в машине хоть слово, не сдержался бы. Мы бы снова разругались.

— А сейчас-то мы мило поболтали.