— А зачем мне два револьвера, я и с одним…

Но Слащёв еще раз облапил его и из голенища сапога достал небольшой дамский пистолет.

— Найду еще что-нибудь, за брехню расстреляю.

— В рукаве возьмите… гранату, — обреченно сказал Жихарев.

— Еще что-то? — спросил Слащёв.

— Та что я вам, ей-богу, циркач какой! — даже возмутился Жихарев.

Красильников взял у Слащёва отобранное у Жихарева оружие и отнес его в уголок, где небольшой кучкой лежало прежде сданное другими двумя «жихаревцами».

— Може, еще у кого что завалялось, так вы не стесняйтесь, — вновь поглядел Слащёв на бандитов. — Берите пример со своего атамана. Он и штаны готов был снять.

— Так уже все сдалы!

— Может, меня кто не знает, скажу. Я — Слащёв. Тот самый. Со мной шутки шутить не советую.

И после этого на кучку легли еще два револьвера и граната.

Закончив всю эту процедуру, Слащёв стукнул рукояткой револьвера в дверь.

Из глубины банка отозвались:

— Кто там? — раздался голос Болотова.

— Открывайте! — приказал Красильников. — Что так засупонились? Грабителей боитесь?

Дверь открыл Кольцов. Красильников указал на трех бандитов, весело сказал:

— На экскурсию просятся. Хотят посмотреть на то, что не смогли украсть.

— Как отнесется к этому управляющий банком? — сказал Кольцов.

— Там, правда, начинается ремонт сейфов, — засомневался Болотов. — Но ладно. Дня на три я должен буду съездить по делам в Париж. Пусть три дня охраняют сейфы. Впустите!

— По одному! — скомандовал Красильников.

— Семен! Я заготовил для этих хлопцев презенты. Там, в углу, — сказал Кольцов, — Ты, пожалуйста, вручи!

Первым в дверь банка вошел крупный деревенский хлопец в поношенной казачьей одежде. Видимо, пристал к Жихареву, чтоб хоть как-то прокормиться на чужбине после увольнения из армии.

— Руки! — приказал Красильников.

— Чего? — не понял казачок.

— Протяни, говорю, руки.

Тот послушно протянул перед собой руки, и Красильников защелкнул на них наручники.

Второй, не сопротивляясь, протянул руки, словно за пайкой хлеба, и на его запястьях тоже защелкнулись наручники.

Третьим порог банка переступил Жихарев. Он ожег ненавидящим взглядом Кольцова и не вынул руки из кармана.

— Не кочевряжься, Жихарев. Не первый день знакомы, — спокойно сказал ему Кольцов. — Я ведь могу и рассердиться.

Жихарев повернулся к Слащёву:

— Яков Александрович! Ну что он, в самом деле, из меня какого-то бандита строит?

— Нет, он не прав! Из тебя бандита строить не надо. Ты законченый грабитель и бандит. Протяни руки, а то протянешь ноги! — сердито приказал Слащёв и добавил: — Извини, это у меня иногда такие веселые каламбуры получаются.

Жихарев понял, со Слащёвым не поспоришь. Он неохотно протянул руки, и Красильников не без удовольствия защелкнул наручники и на его запястьях.