– О Господи, Билли, – вздохнул Андрей Евгеньевич, – потому что дипломату, сотруднику посольства, довольно сложно бродить по Москве в поисках фирмы, предоставляющей подобные услуги. А так ему ничего не надо делать. Ему просто высылается телефонный номер, по которому он должен позвонить и назначить встречу. Русские вовсю пользуются такими посредническими услугами, через океан проще сохранить анонимность и концы найти значительно трудней."

"Макмерфи несколько раз щелкнул зажигалкой, пламя вспыхнуло так сильно, что он чуть не опалил себе лицо.

– Ты считаешь, Тома заказал Ловуд?

По тому, как он это произнес, Григорьев понял, что сам он почти уверен в этом.

– Знаешь, Билли, мне было бы значительно спокойней, если бы я ошибался, ибо если я прав, моя Машка сейчас в Москве общается с убийцей.

Макмерфи оставил в покое зажигалку, взял сухой крекер из коробки, принялся ломать и крошить его прямо на стол.

– Ладно. Допустим, ты прав. Ловуд работает на русских и заказал Тома. Но почему он не мог обратиться за помощью к русским? Зачем так рисковать?

– Вероятно, он чувствует, что они им не особенно дорожат, и не мог надеяться на их помощь, – покачал головой Григорьев, – к тому же он сильно нервничал, хотел устроить все быстро и тихо, пока информация от Бриттена не ушла сюда. Впрочем, я не исключаю и более тонкие варианты. Мой информатор мог намеренно подкинуть мне это, чтобы я передал тебе. Ты помнишь историю с несчастным Слонимски, которого подставили? Слонимски был не совсем чист, но после него подставляли других, и сколько раз мы ловились на эту удочку? Мне не нравится история с Ловудом. И тебе она не нравится, верно?

– Да уж, хорошего мало. Слушай, а ты не мог бы дать мне этого своего информатора?

– А толку? Надеешься заполучить текст заказа, сделанного сотрудником американского посольства из Москвы? Ты сам понимаешь, что это смешно. Никакого текста давно не существует, посредническая фирмочка на законных основаниях торгует соевыми батончиками.

Ловуд недавно запросил статус неприкосновенности, – задумчиво пробормотал Макмерфи, – сейчас его проверяют. Всплывает много всяких неприятных вещей. Он не мог не догадываться о том, что они всплывут в процессе проверки, он ведь не идиот, как тебе кажется?

– Я знаю, что он патологически жаден. Если он работает на русских, то наверняка тянет из них деньги и хочет продаваться значительно дороже реальной себестоимости. Также я знаю, что он чем-то серьезно болен. Я видел несколько его последних фотографий, он очень изменился, как будто весь распух. Не растолстел, а именно распух. Похоже, это что-то гормональное.

– Да, действительно, – кивнул Макмерфи, – я сам обратил внимание, и даже наводил справки, обращался ли он к врачу. Пока не обращался.