Вижу, она взяла себя в руки. Обуздала свою злость. Поэтому я выгоняю всех из палаты. Мы снова остаемся втроем. Зульфия все еще с опаской смотрит вокруг и на Марину поглядывает как-то так, виновато, что ли.

— Говори, — требует Марго.

— Вспомнила я тебя, девочка. Вспомнила. Изменилась ты сильно. Другая стала. Тогда слабая была. Жалко мне тебя было. Я ведь помогала тогда тебе, помнишь?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Помню. Поила чем-то теплым, от чего я вырубилась на несколько часов. И потом смутно очень.

А когда пришла в себя, ни тебя, ни моего ребенка рядом уже не было. Куда дели, говори?

Зульфия молчит, смотрит в пол, вздыхает тяжело, потом все же отвечает, и от ее слов сердце мое падает вниз и дыхание исчезает:"

"— Нечем мне порадовать тебя, девочка. Нечем. Умер твой ребенок. В тот же день. Маленький был младенец, слабенький. Не выжил. Похоронили мы его там же.

Мне страшно даже смотреть на Марину. Я ожидаю очередного взрыва. Но ничего не происходит. Она сидит на кровати, закрылась волосами. Не вижу ее лица, смотрит куда-то в пол.

— Повтори, — голос какой-то глухой, как шелест.

Зульфия вдруг смело подходит, садится рядом с Мариной.

— Прости меня девочка. Хотела бы я тебя порадовать. Прости, — трогает ее за плечо, — я не вру тебе. Я хорошо помню это. Я… сама похоронила это дитя, — всхлипывает. — Маленькое синее тельце. Зухра выкинуть хотела, я не дала. Завернула в одеяльце и унесла. На горе за домом. Под дубом большим сама ямку вырыла, и закопала. Поплакала над могилкой маленькой. Присыпала листвой, помолилась за этого ангелочка. Я ведь тоже ребенка когда-то потеряла.

Понимаю тебя. Больше Бог мне детей и не дал. Вот. Чужих воспитываю и люблю. Аминчика вырастила, теперь Мадиночку. Не знаю, чем помочь тебе, и что еще сказать не знаю. Сестра моя — редкая тварь. Мне она тоже много крови попортила. Сдохла уже. Я даже на ее могиле ни разу не была. Надеюсь, она сейчас в аду. Она заслужила. Много жизней поломала.

Зульфия замолкает, я тоже не могу вздохнуть. Внутри месиво. Не знаю, что чувствую я, сейчас все переживания только о ней. Что теперь будет, не знаю. Жду взрыв, воздух накален. Но Марина сидит все так же.

Потом поворачивается резко к Зульфие, они встречаются взглядами, долго смотрят друга на друга. Молча. Говоря только взглядами. Потом Мариша снова отворачивается. Плечи ее опадают. Дышит только равно, тяжело. Лица не вижу ее. Она все так же сидит, низко опустив голову, укрывшись волосами. Хочу дотронуться до нее, поднимаю руку, она вздрагивает. Как-то неуклюже, сжавшись в комок, отворачивается, забирается на кровать, накрывается одеялом с головой. И все. Замирает. Ни звука не слышу. Ни движения.