Нет! Нельзя! Нельзя показать никому мое слабое место, болевую точку, которая кровоточит до сих пор и не перестанет никогда. Иначе выдам себя и дам неубиваемый козырь в руки тем, кому удобно получить меня в услужение.

Наскоро одеваюсь, спускаюсь в гараж. Седлаю своего железного любимца, надеваю шлем, завожу мотор и выезжаю на улицу.

Шум мотора гудит в ушах, я лечу вперед, обгоняя ветер. Обожаю байки и скорость. Они ассоциируются у меня со свободой, которой у меня так долго не было.

Закончилась она в тот день у реки, куда я прибежала, горя от боли и предательства. Снова рыдала, глядя на темную гладь. Почему-то захотелось отдать воде свою боль. Я вспоминала нашу первую волшебную ночь у костра, вспоминала, как запускала венок. Мне показалось, что на водной глади я вижу именно его. Наверное, мое больное воображение разыгралось. Я вошла в воду прямо в белом платье. Было холодно, но мне хотелось этого холода. Чтобы было больно снаружи и не болело так сильно внутри. Я вошла в воду, проплыла несколько метров, но никакого венка, конечно, не нашла. Течение отнесло меня, и я вернулась на берег. Вышла и упала на мокрый песок, дрожа и рыдая. Наверное, поэтому я не заметила тихие шаги сзади. Поэтому, когда сильные руки зажали мне рот, я даже не успела испугаться. А потом какая-то вонючая ткань прижалась к моему лицу, и от этого запаха я стала терять сознание. Темнота забирала меня постепенно, последнее, что я помню, меня куда-то несут, а еще голос.

— Она у меня. Что с ней делать дальше?

***Подъезжаю к придорожному кафе. Глушу мотор, прохожу к столику в самом углу небольшого зала. Отсюда хорошо просматривается дорога, постоянных посетителей здесь не бывает, поэтому меньше вероятности быть кем-то замеченной и узнанной.

Через несколько минут в зал заходит человек, которого я жду. Скользкий, мерзкий мудак, лижущий ж*пу и нашим и вашим, но всегда обладающий самой свежей и нужной информацией. Продавая ее, он и зарабатывает на жизнь, а еще выполняет роль посредника, если нужно выполнить какую-то грязную работенку.

— Говори, — требую я, не желая любезничать с этим дерьмом и тянуть время.

— Ты нетерпелива, впрочем, как всегда.

— А ты, как всегда, испытываешь терпение, хотя знаешь, что это не мой конек!

— Я никуда не спешу, ну да ладно! Из-за моей особой любви к тебе и твоему темпераменту перейду сразу к делу. Знаю, какое-то время назад ты искала некую Зухру Абельянову, — вот сука! Откуда только знает все, от одного этого имени внутри поднимается гадкое чувство, но показывать это я не собираюсь. Поэтому слушаю дальше с каменным лицом. А этот урод продолжает, — я знаю, как найти ее родную сестру. Зульфию.

— Она умерла много лет назад, впрочем, как и ее сучья сестричка! — собираюсь встать и уйти.