Он остановился там после того, как мать, видя, что сын ее мечется, беспокойно меря шагами ковер посреди гостиной, со смехом сказала ему, что больше не вынесет его постоянного мелькания перед глазами.

И поскольку год назад ее сердце было таким слабым, что она не могла самостоятельно подняться даже на несколько ступеней, и непонятно, каким образом то же самое сердце сейчас настолько окрепло, что позволяло своей хозяйке делать гораздо большие усилия, ее беспокойный сын тут же прекратил свое хождение. Но тревога его не оставила.

Его друзья с интересом и сочувствием смотрели на его напряженную спину вообще-то больше с интересом, чем с сочувствием, потому что Николас Дю Вилль когда-то вызывал крайнее восхищение их собственных жен своей неимоверной бесстрастностью.

— Насколько я знаю, — подмигивая, соврал Стивен Уэстморленд, — Клей как раз встречался со своими компаньонами, когда Уитни рожала. А потом, помнится, мы поехали в «Уайтс»и сыграли несколько партий в вист с очень высокими ставками.

Клейтон Уэстморленд втихомолку из-за плеча посматривал на будущего папашу, который никак не реагировал на эти слова.

— Ник, может быть, смотаемся в «Уайтс»? Мы могли бы вернуться или поздно вечером, или рано утром.

— Не городи чепухи, — был короткий ответ.

— На твоем месте я бы поехал, — с ухмылкой посоветовал Стивен Уэстморленд.

— Если я расскажу всем, что ты бегал тут как тигр в клетке и вел себя как настоящий лунатик, ты никогда больше не посмеешь и глаз показать в «Уайтс».

Правление клуба лишит тебя членства. Жалко, конечно, — ты ведь придавал определенный стиль всему заведению. Я мог бы использовать все свое влияние и похлопотать за тебя, чтобы тебе позволили иногда посидеть у окошка во имя твоих старых заслуг!

— Стивен!

— Да, Ник?

— Пошел ты к черту!

Тут вмешался Клейтон, стараясь казаться совершенно серьезным:

— А как насчет партии в шахматы? Прекрасно помогает скоротать время!

Ответа не последовало.

— Мы могли бы сделать ставки — уж тут бы ты сосредоточился на игре! Давай, ты поставишь вон ту картину Рембрандта, а я — совсем свеженький рисунок моего сына. Уитни с ведром на голове."

"Уитни и Шеридан, потерявшие надежду успокоить своих расходившихся мужей, дружно поднялись и подошли к без пяти минут папаше.

— Ники, — осторожно обратилась к нему Уитни, — это обычно длится долго.

— Но не так долго — такого не может быть! — отрывисто сказал он — Уиттиком обещал мне, что все должно закончиться уже два часа назад.

— Да-да, я знаю! — присоединилась к ним Шеридан. — Могу только сказать тебе в утешение — когда я три месяца назад рожала сына, Стивен был настолько не в себе, что обозвал бедного доктора Уиттикома выжившим из ума стариканом за то, что тот ничего не мог сделать, чтобы я родила побыстрее.