— Нет, вовсе не из-за этого, — вспыхнула она, совершенно сраженная безупречной точностью его предположения и запоздало осознавая, что все еще держится за поводья. Она отшвырнула их, будто змею, отступила на шаг назад и решила прибегнуть к дерзости — у нее больше не было способа спасти свою гордость.

— Я просто тренировалась, — важно объявила она.

Ее слова были настолько неожиданными, что его рука, готовая дернуть поводья, застыла в воздухе.

— Вы тренировались? — повторил он, с любопытством и неожиданным интересом заглянув ей в лицо. — И с какой же целью?

Джулиана гордо подняла подбородок, вскинула брови и бесцеремонным тоном сделала заявление, которое, как ей показалось, вполне могло сойти за веселую шутку:

— Ну конечно, чтобы стать разбойником с большой дороги. Я обучаюсь выскакивать навстречу ничего не подозревающим путникам в парке и останавливать их лошадей.

Повернувшись к нему спиной, Джулиана решительно взяла мать под руку и невозмутимо продолжила прогулку. И уже через плечо на прощание бросила, умышленно исказив фамилию:

— Всего хорошего, мис… тер… Деверо! Возмущенные восклицания матери, потрясенной невероятными измышлениями Джулианы, заглушили ответ человека, сидящего в экипаже, но девушке показалось, что он разразился хохотом."

"Леди Скеффингтон до позднего вечера злилась на Джулиану и все никак не могла успокоиться.

— Как ты могла быть такой грубой и дерзкой! — кричала она, заламывая руки.

— Николас Дю Вилль имеет такой вес в обществе, что, если он произнесет в твой адрес хотя бы одно нелестное слово, с тобой вообще никто не захочет иметь дела.

Это погубит твою репутацию! Погубит — ты слышишь меня?

Джулиана уже несколько раз просила прощения, правда, не совсем искренне, но мать оставалась безутешной. Она в возбуждении металась по комнате с нюхательной солью в одной руке и с носовым платком — в другой.

— Если бы Николас Дю Вилль уделил тебе сегодня в парке всего несколько минут и люди это увидели, ты сразу стала бы пользоваться бешеным успехом!

Завтра мы уже получили бы приглашения на все большие приемы в этом сезоне, а еще через день под твоей дверью уже дежурили бы завидные женихи. А вместо этого ты вела себя так дерзко с тем единственным человеком во всем Лондоне, который одним своим словом может положить конец всем моим надеждам и мечтам!

Она промокнула платочком слезы, дрожащие на ресницах.

— Это все твоя бабушка! Это она учила тебя быть похожей на нее. Да, меня следовало бы высечь за то, что я разрешала тебе проводить так много времени с этой ужасной старой ведьмой, но никто не смел противиться ее воле, и меньше всего — твой отец.

Она остановилась и повернулась к Джулиане.