Все как всегда в кафе и ничего не напоминает о случившемся инциденте. Только у меня губы до сих пор горят, в голове кисель, да дочь в упадническом настроении.

– Мам, – Марина поднимает на меня синие–синие грустные глазки. – Почему поцелуй не сработал?

– Не знаю, доча, наверное, потому, что мы не в сказке живем, а в реальном мире?

Она упрямо качает головой – не то я говорю, не верит она.

– Знаешь, – выдвигаю еще одну версию, – когда–нибудь этого дяденьку полюбит хорошая девушка, и он для нее будет самым красивым мужчиной на свете, не смотря на все его шрамы.

– И ему не нужно будет превращения? Разве так бывает?

– Бывает. И очень часто.

Маришка надолго задумалась. Талое мороженое стоит нетронутым.

– Заказать тебе еще порцию?

– Не, – машет головой из стороны в сторону, отчего косички подлетают и падают. – Не хочу.

И продолжает смешивать ложечкой две разноцветные пенки растаявшего мороженого.

– Пойдем домой? - невыносимо больше смотреть на страдальческое лицо малышки.

– Пойдем, – вяло отзывается дочка, кладет ложку и тихо выскальзывает из–за стола.

Я тоже расплачиваюсь и через минуту над нашими головами раздается тот же раздражающе–переливчатый колокольчик.

– Прогуляемся пешком? – предлагаю Маринке. Мысленно строю маршрут, который может поднять нам ей настроение.

– Давай.

Беру дочь за руку, идем с ней к пешеходному переходу, чтобы перейти улицу. Шоркая сандалиями, грустная кнопка идет позади меня.

Теплый ветерок играется под ногами с тополиным пухом. Скопления белых пушинок вдоль бордюр всегда приводит в восторг мою кроху. Она зовет его летним снегом и хохочет, когда коварные пушинки залетают в нос, вызывая чих.

Мы прошли уже несколько довольно-таки больших кучек пуха, а дочь молчит. И вообще как будто ничего не замечает вокруг.

– Мариш, смотри сколько голубей. Хочешь, купим булку и покормим их?

– Не хочу.

Что–то я не припомню, чтобы дочь могла так долго быть в упавшем настроении. Обычно ей пяти минут хватает переключиться на новое событие, открытие, выбрать другой предмет для идеи, снова стать привычной непоседой, а тут…

Идет, опустив голову и плечики, только косички с желто–зелеными резиночками на кончиках подпрыгивают в такт шагам. Жалко ее.

Стоим на светофоре, ждем зеленого человечка. Бодро зачитываю стишок, жду, что Маришка присоединится:

Если вспыхнет красный свет,

Значит, перехода нет.

Если желтый - стой и жди.

А зеленый свет - иди.

Маришка молчит,  только носом шмыгает.

– Доченька, не плачь.

– А ты меня чем–нибудь заинтересуй, чтобы я не плакала, – бурчит, не поднимая головы.

И я даже знаю, что хочет дочь.

– Собаку не куплю. И кошку тоже. Максимум хомячка.

Загорается зеленый свет, переходим дорогу.