— Потому что гроссбух и прочие документы у меня.

Ну ничего себе!

Я успела подхватить челюсть в полёте. Проглотила глупый лепет: «Но как? Когда?» — и обвиняюще спросила:

— Так это ты забрался в кабинет и устроил беспорядок?

— Забрался я, — не стал отрицать Райли. — Однако книги взял аккуратно: зачем устраивать лишний шум? А разгром, думаю, учинил сам Грир, когда захотел перед отъездом уничтожить улики.

«Стукнуть бы тебя. Кочергой», — агрессивно протелепатировала я. И едко поинтересовалась:

— И когда ты собирался мне обо всём рассказать?

— Сейчас. — Райли был непробиваем, как скала.

— Раньше не получилось: вы всё время были заняты.

У меня затрепетали ноздри, и, отвернувшись, я от греха подальше поставила кочергу в подставку. Сделала несколько вдохов и выдохов, чтобы успокоиться, и, вновь посмотрев собеседника, не приемлющим возражений тоном велела:

— Неси документы ко мне в комнаты. Быстро.

К чести Райли, он не стал дёргать тигра (вернее, тигрицу) за усы, а молча поклонился и вышел в коридор. А я, напоследок окинув комнату взглядом, последовала за ним.

***

«Нужен нормальный кабинет».

Эта светлая мысль посетила меня, когда Райли сгрузил на чайный столик в гостиной приличную стопку папок и толстых амбарных книг.

Сколько же над ними придётся горбиться, пока я разберусь в цифрах и записях!

«Но кабинет Грира я точно не займу».

Это наверняка было пустым предубеждением, однако сидеть на месте бывшего управляющего (и его предшественников) мне не хотелось.

«Позже подберу какую-нибудь комнату с красивым видом», — решила я. И понимая, что завожу разговор из чистой прокрастинации, спросила у Райли:

— Так зачем ты их забрал?

— Чтобы сохранить для вас, — как о само собой разумеющемся пояснил тот.

— Грир не внушал доверия, поэтому я решил не оставлять ему шанс уничтожить бумаги.

И с пробитой головой полез в чужой кабинет.

— Ни дня без подвига, — вздохнула я.

Коснулась кончиками пальцев картонной обложки лежавшего сверху гроссбуха и посмотрела Райли в глаза:

— Спасибо. Жаль, что я сама не сообразила потребовать у него документы сразу, как приехала.

— У вас и без того был непростой день, — неожиданно вступился за меня Райли. — Я не знаю ни одну леди, да и не леди тоже, кто сумел бы так же достойно вести себя.

Признаюсь, такая оценка погладила моё самолюбие. И тем не менее я не упустила возможности поддеть:

— Вообще-то, в девушках восхищаются красотой, грацией и воспитанием. В крайнем случае умом. Но уж никак не лошадиной выносливостью.

И не давая собеседнику как-то ответить на эти слова, перевела тему:"

"— Скажи, что ты думаешь о Бренде? Ты ведь знаешь, что ковёр убрали по её приказанию?

— Знаю. — Райли немного помолчал и наконец с неохотой начал: — С ней непонятно. С одной стороны, ковёр.