Кажется, я слышу, как в тишине щелкает зажигалка. Закрываю на секунду глаза, визуализируя курящего Воинова. Блин… Зря я это.

– Ладно.

– И фотку мне пришли. – Отключается.

Отправляю фото, на котором я в фисташковом. Крутое бедро провокационно выпячено, бюстик едва прикрывает розовые соски, рука в волосах…

«Например, такое?»

И не дожидаясь ответа, шлю самое огненное фото – в черном.

«Или это? Что тебе больше по вкусу?»

Кажется, я дышу слишком часто, для того чтобы это могло считаться нормальным. О-хо-хо, кто ж знал, что он во мне разбудит такой пожар. Это вообще законно – так реагировать на того, с кем тебя связывают исключительно деловые отношения? Я не знаю. Но факт, что это довольно сильно облегчает мою задачу.

«Все оставляй. До завтра».

Намек на то, что он не хочет или не может продолжать диалог, более чем прозрачен. Значит, с ним жена. Может, светит перед ним прелестями в бельишке покруче.

– Вот это встреча! Смотрите, кто тут у нас! Думал, показалось, откуда у нашей Мильки деньги на комп? А это и правда ты.

Улыбка блекнет. Оборачиваюсь к отчиму.

– Привет, Арсен.

Я этого мудака ненавижу всеми фибрами души. Но даже сейчас, когда вообще никак от него не завишу, не могу его послать к черту, или как-то иначе уронить самооценку мудака, потому что он непременно захочет ее поднять. Конечно, за счет моей матери.

– Привет-привет, – ухмыляется щербатым ртом, а сам не сводит алчного взгляда с пакета. – Ты, что ли, банк ограбила?

– Да нет. Не пришлось. А ты здесь какими судьбами?

– Работаю, – морщится. – Грузчиком во-о-он в том супермаркете. Бывала бы дома почаще – так знала бы, как у папки дела.

Он мне такой же папка, как еж – носорогу. Но и мать, и сам Арсен по особенным случаям предпочитают звать его именно так. Интересно, что такого случилось, что он опять мне в глаза с этим «папкой» лезет?

– Вы сами меня выгнали, если помнишь.

Ага. Как раз в тот день, когда меня сбила дочурка Воинова."

"– Так то когда было? Ну, ты и злопамятная деваха, Милька! Разве можно-то с родителями так? Я ж тебя с четырех лет воспитывал. Вкалывал днями. Вот оно мне надо было, скажи, гнуть спину?! Ты хоть представляешь, какой это адский труд? Да откуда тебе знать. У баб все по жизни проще. Ноги раскинула – и все в шоколаде. Ты, я смотрю, вообще неплохо устроилась. – Проходится по мне масляным взглядом. – Целочку свою задорого продала? Не продешевила?

– Да уж подороже, чем если бы под одного из твоих собутыльников легла, можешь не сомневаться, – цежу я, сбрасывая его клешню.

– А визжишь чего? Я тебе, что, претензии предъявляю? Нет. Поднялась – и хорошо. Плохо, что о родителях забыла. Мы для нее, значит, все, а она, как только денежки появились, нос стала от родни воротить, так получается?

– Я тебе ничего не должна.