Эмилия, не сумев перехватить эмоции, болезненно морщится, мол, когда ж ты уже отстанешь? И от того вдвойне херово. Начинала-то она с энтузиазмом. Чувственная девочка. Просто находка.

Выругавшись, снимаю резинку и довожу себя в два напряженно глубоких толчка. Оргазм – бледная тень того, каким он мог бы быть. Удовольствие вымученное и болезненное. Качественно ее заливаю. Потом буквально на себе тащу в душ. И мою ее, едва стоящую на ногах. Сам мою.

Вернувшись в кровать, Эмилия в один момент отрубается. А я-то выспался. Можно ехать в офис. Но так в лом! Хочется продлить это утро.

Первое счастливое утро за долгое-долгое время. Хотя, казалось бы, для радости нет никаких причин. Как любовник я потерпел сокрушительное фиаско. С другой стороны, она девочка. Мне не стоило ждать, что все получится с первого раза. В жизни так не бывает, хотя да… В некоторых точках мне казалось, что Эмилия очень близко. Я сам все испортил непонятно откуда взявшимся мандражом. Пипец, как меня от нее крыло. Как дорвавшегося извращугу. Вполне возможно, мое прекрасное настроение вызвано осознанием того, что Эмилия теперь всегда рядом. Удивительно… Странно. Почти невозможно. Но отрицать бессмысленно.

Убираю с измученного лица девчонки волосы. На бледной коже веснушки выделяются особенно ярко, как и губы, истерзанные не меньше сосков. Увлекся я… Ноль контроля. Как только буду реабилитироваться? Драгоценности? Ну да. Куда они ей?

Ужасно хочется закурить и выпить кофе. Бреду на кухню. Открываю шкафчик без особой надежды, а на полочке стоит моя любимая марка. Мелочи, да? Но я по привычке фиксирую каждую, и в сумме вырисовывается прелюбопытнейшая картина.

Выбиваю сигарету из пачки и, пока готовится кофе, курю в распахнутую форточку.

На улице, как и ожидалось, ниже ноля, пол под ногами остывает мгновенно. Хорошо. Я-то до сих пор еще очень разгорячен. С шипением затягиваюсь.

Окна квартиры выходят на тот же сквер, что и окна моей, только с совершенно другого ракурса. Надо бы, чтобы здесь поработали спецы на предмет безопасности. И к Эмилии приставить нормальную охрану, а не одного единственного топтуна, науськанного на этого ее… Стаса. Я об этом еще в командировке думал, но потом отвлекался. Теперь же эти мысли стали навязчивыми.

Нельзя допустить, чтобы с ней случилось какое-нибудь дерьмо. Она же моя. Теперь точно. Еще одна зона ответственности.

Думается мне всегда лучше, когда руки чем-то заняты. Я берусь за приготовление омлета. Моя мать, до того как я поднялся, работала поваром в школьной столовой. Готовить я могу, и неплохо. Если, конечно, за столько лет не разучился.

Уже заканчиваю, когда в дверь звонят. Игнорирую, кто к нам может прийти, тем более в такую рань. Выхожу, лишь когда в коридоре слышу топот.