В конце концов, Воинов меня трахнул! Не обеднеет, если с его денег оплачу счет. Он же на это намекал, упомянув взаимовыгодную сделку? На то, что станет меня содержать? Вот и пускай! Не буду себе ни в чем отказывать.

Что-то темное и болючее вспыхивает в груди. Это Миля дает о себе знать. Ну и хрен с ним. Толкаю первую попавшуюся дверь.

– Я могу вам чем-то помочь?

– Да. Я хотела бы пообедать.

К удивлению, меня никто не торопится выгонять. Девочка-хостес лишь любезно мне улыбается, уточняет, одна ли я, и провожает за стол у окна. Я в первый раз в таком месте. Вокруг неимоверная роскошь.

Огромные хрустальные люстры, гирлянды живых цветов, меню в толстых кожаных переплетах. И блюда, названия которых я знаю лишь потому, что сама работала в ресторане официанткой. Невероятно смутившись, в конце концов, тычу пальцем в самое дорогое.

Официант уходит. Я ерзаю в кресле, хотя таблетка и заглушила боль. Мысль о том, что после вчерашнего Воинов мог бы аннулировать мою карту, приходит с сильным опозданием. Гляжу на свою пустую тарелку. Порции здесь совсем небольшие. Чтобы отбить стоимость блюда полностью, остатки соуса я собрала хлебом.

Интересно, что я буду делать, если оплата не пройдет? Мыть посуду?

– Что-нибудь еще желаете?

– Да. Мне латте и счет. Оплата по карте.

Едва не плачу, когда из терминала показывается чек. По меркам среднестатистического человека счет мне выставили огромный. Но Миля бубнит, что я сильно продешевила, и косится в направлении дорогих бутиков, выстроившихся в ряд на противоположной стороне улицы. Ну а что? Целка на рынке услуг стоит о-го-го сколько.

Может, и зря Миля еще не изжила меня всю… Как бы проще мне было.

Я же просто иду домой, переступая через лужи.

Поход в ресторан – вот и все, на что хватило расчёта Эмилии-размазни.

Музыка в наушниках помогает заглушить ненужные мысли, но те все равно нет-нет да и напоминают о себе. Я гадаю, а что теперь? Воинов поможет, как обещал, или сольется? Мне очень стремно от кого-либо зависеть. И одна часть меня, надрываясь, орет, что с этим нужно что-нибудь делать. Как-то зарабатывать, чтобы не чувствовать свою уязвимость так остро. А вторая часть, та самая, за которую отвечает Миля, не видит ничего плохого в том, чтобы сесть Воинову на шею и стрясти с него по максимуму.

У Мили он по всем фронтам виноват. К тому же Миле не чужда классовая ненависть. Миля – продукт среды, в которой она росла.

– Эй!

Дергаюсь, едва не выронив ключи.

– Стас?! Господи, ты меня напугал. Ты что здесь делаешь?

– Я что? А ты?

– Живу. Я же говорила.

Он что, за мной следил? Бросаю нервный взгляд за спину. Чуть успокаиваюсь, убедившись, что охрана на месте.

– Пригласишь в гости?"

"Стас вздергивает темную бровь, пересеченную шрамом. Он весьма смазлив.